![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Я почему-то не хожу в разные эфиры, хотя меня не забывают, все еще зовут пока что. К Малахову в прошлом году не пошел, потому что стыдно туда ходить. К Сергею Минаеву месяц назад не пошел, потому что почуял подставу. И правильно сделал: после отказа ведущий передачи меня облил грязью с ног до головы. Как будто я обязан туда приходить по первому свистку.
На прошлой неделе прислала вежливое довольно письмо продюсер программы "Московская неделя" с ТВЦ. Типа, у нас будет большой сюжет, посвященный 70-летию песни "Священная война". Памятуя происшествие с Минаевым, я на всякий случай отказался, мотивировав следующим образом: "Спасибо, конечно, но, судя по тому, что передача посвящена 70-летию песни, вы для себя все спорные моменты уже решили. Поэтому прошу пригласить меня в 2014 году, если вы надумаете отметить 100-летие этой песни". А дело в том, что 30 (тридцать!) лет назад я написал статью, в которой доказывал, что поэт Лебедев-Кумач частенько присваивал чужие тексты, и в частности, объявил, что он автор "Священной войны", слова к которой на самом деле написал в 1914 году Александр Бодэ. И все тридцать лет я отбиваюсь от агрессивной сначала дочери, а теперь внучки советского плагиатора (не зря покойный Юрий Щекочихин с ней в свое время развелся, это просто сгусток злой энергии какой-то). Положить всю жизнь на этого Лебедева-Кумача мне не хотелось, пусть люди думают, что хотят. Кому нравится легенда о том, как он за одну ночь написал эту песню, пусть так думают. Это что-то легенды о крейсере "Аврора", стрелявшем по Зимнему дворцу, много при совестской власти было таких легенд.
И все же я, когда отвечал ТВЦ, в конце приписал: "Но если вас действительно интересуют мои аргументы, я вам дам все необходимые ссылки в интернете". Как я и думал, за ссылками они не обратились. Телевизионщикам время дорого, и потратить два часа на чтение довольно трудных текстов они не могли.
Тем не менее позавчера я сел перед телевизором, чтобы посмотреть эту "Московскую неделю". И был приятно удивлен: они дали слово представителям двух сторон. То есть родственникам и Кумача, и Бодэ, оставив вопрос в общем-то открытым. И я пожалел, что не согласился в этом участвовать. Потому что я на каждый довод бешеной внучки мог бы привести и свои доводы. Например, в последние годы ее коронным номером было потрясание черновиком текста песни, появившимся в Литературном музее. Якобы он весь испещрен зачеркиваниями и вариантами,что доказывает, как мучительно давалось "автору" написание песни. Я бы просто открыл том "Литературной энциклопедии", где в соответствующем месте фото настоящего черновика, и спросил бы, а в каком году поступил в музей новый черновик и кто его туда отдал на хранение. Тут бы и результаты лингвистической экспертизы пригодились, которые мне приходилось в ЖЖ вывешивать. Эксперты пришли к выводу: не мог Кумач написать эту песню, ну никак не мог. А на сладкое я бы показал уже неплохую коллекцию свидетельств современников о том, как этот товарищ пер чужие тексты. Но что сделано - то сделано. Надо было, конечно, к ним съездить.
Короче, это я все к тому, что сегодня на "Эхе Москвы" я буду в прямом эфире с 22.15 до 23.00. Меня пригласил Сергей Корзун. А вопросы можно задавать уже сейчас, на сайте "Эха". Тема разговора не определена, так что спрашивайте, о чем хотите.
Я, кстати, очень хорошо помню, как у нас, в комиссии по СМИ в демократическом Моссовете, мы в 1990 году время от времени рассматривали вопросы о создании новых СМИ. Помню, приходил Михаил Комиссар с идеей агентства "Интерфакс". Именно с обсуждения в нашей комиссии началась история агентства - мы стремились разрушить монополию государственного агентства ТАСС и считали, что надо в противовес иметь свое, "ельцинское" агентство. Комиссар вел себя довольно надменно, он уже получил одобрение на самом верху и не понимал, почему он должен приходить за подписью к каким-то пацанам в Моссовет. Совсем другое дело было, когда пришли со своими документами о будущей радиостанции ("Эхо Москвы", в скобках "Радио М") Корзун и Бунтман. С ними сразу был найден общий язык. Кажется, до этого они работали на Иновещании и вот вдвоем захотели сделать первое негосударственное радио. Конечно, мы эту идею приняли на ура, и в первоначлаьный период, когда они ютились на улице 25-го Октября, чуть ли не под лестницей, постоянно там бывали и, чем могли, помогали. Прекрасное было время. Может, сегодня вспомним.
На прошлой неделе прислала вежливое довольно письмо продюсер программы "Московская неделя" с ТВЦ. Типа, у нас будет большой сюжет, посвященный 70-летию песни "Священная война". Памятуя происшествие с Минаевым, я на всякий случай отказался, мотивировав следующим образом: "Спасибо, конечно, но, судя по тому, что передача посвящена 70-летию песни, вы для себя все спорные моменты уже решили. Поэтому прошу пригласить меня в 2014 году, если вы надумаете отметить 100-летие этой песни". А дело в том, что 30 (тридцать!) лет назад я написал статью, в которой доказывал, что поэт Лебедев-Кумач частенько присваивал чужие тексты, и в частности, объявил, что он автор "Священной войны", слова к которой на самом деле написал в 1914 году Александр Бодэ. И все тридцать лет я отбиваюсь от агрессивной сначала дочери, а теперь внучки советского плагиатора (не зря покойный Юрий Щекочихин с ней в свое время развелся, это просто сгусток злой энергии какой-то). Положить всю жизнь на этого Лебедева-Кумача мне не хотелось, пусть люди думают, что хотят. Кому нравится легенда о том, как он за одну ночь написал эту песню, пусть так думают. Это что-то легенды о крейсере "Аврора", стрелявшем по Зимнему дворцу, много при совестской власти было таких легенд.
И все же я, когда отвечал ТВЦ, в конце приписал: "Но если вас действительно интересуют мои аргументы, я вам дам все необходимые ссылки в интернете". Как я и думал, за ссылками они не обратились. Телевизионщикам время дорого, и потратить два часа на чтение довольно трудных текстов они не могли.
Тем не менее позавчера я сел перед телевизором, чтобы посмотреть эту "Московскую неделю". И был приятно удивлен: они дали слово представителям двух сторон. То есть родственникам и Кумача, и Бодэ, оставив вопрос в общем-то открытым. И я пожалел, что не согласился в этом участвовать. Потому что я на каждый довод бешеной внучки мог бы привести и свои доводы. Например, в последние годы ее коронным номером было потрясание черновиком текста песни, появившимся в Литературном музее. Якобы он весь испещрен зачеркиваниями и вариантами,что доказывает, как мучительно давалось "автору" написание песни. Я бы просто открыл том "Литературной энциклопедии", где в соответствующем месте фото настоящего черновика, и спросил бы, а в каком году поступил в музей новый черновик и кто его туда отдал на хранение. Тут бы и результаты лингвистической экспертизы пригодились, которые мне приходилось в ЖЖ вывешивать. Эксперты пришли к выводу: не мог Кумач написать эту песню, ну никак не мог. А на сладкое я бы показал уже неплохую коллекцию свидетельств современников о том, как этот товарищ пер чужие тексты. Но что сделано - то сделано. Надо было, конечно, к ним съездить.
Короче, это я все к тому, что сегодня на "Эхе Москвы" я буду в прямом эфире с 22.15 до 23.00. Меня пригласил Сергей Корзун. А вопросы можно задавать уже сейчас, на сайте "Эха". Тема разговора не определена, так что спрашивайте, о чем хотите.
Я, кстати, очень хорошо помню, как у нас, в комиссии по СМИ в демократическом Моссовете, мы в 1990 году время от времени рассматривали вопросы о создании новых СМИ. Помню, приходил Михаил Комиссар с идеей агентства "Интерфакс". Именно с обсуждения в нашей комиссии началась история агентства - мы стремились разрушить монополию государственного агентства ТАСС и считали, что надо в противовес иметь свое, "ельцинское" агентство. Комиссар вел себя довольно надменно, он уже получил одобрение на самом верху и не понимал, почему он должен приходить за подписью к каким-то пацанам в Моссовет. Совсем другое дело было, когда пришли со своими документами о будущей радиостанции ("Эхо Москвы", в скобках "Радио М") Корзун и Бунтман. С ними сразу был найден общий язык. Кажется, до этого они работали на Иновещании и вот вдвоем захотели сделать первое негосударственное радио. Конечно, мы эту идею приняли на ура, и в первоначлаьный период, когда они ютились на улице 25-го Октября, чуть ли не под лестницей, постоянно там бывали и, чем могли, помогали. Прекрасное было время. Может, сегодня вспомним.
