Письмо Александру Подрабинеку

На днях у себя в Фейсбуке Евгения Альбац обратилась к журналистам:

«Какие вы, ребята, нежные. Ситуация плохая, чего говорить, но она несравнимо лучше в сравнении с СССР 1970-80-х, когда был Эзопов язык, тридцать седьмого не существовало, Ленин был живее всех живых, а журналистам с фамилиями не титульной нации предлагали писать под псевдонимами… Писать можно, где печататься тоже есть, даже что смотреть (Дождь, Ютюб) — тоже есть».

Комментариев Женя всегда получает много, и сейчас было много, но на этот раз большинство не согласилось с автором. Я тоже оставил свое скромное мнение:

Андрей Мальгин
Женя, я тоже не согласен. Ситуация сейчас по многим параметрам значительно хуже, чем в 70-80-х. Мы работали вдохновенно, лично я в эзоповом языке не нуждался. Я начинал школьником в Алом парусе у Щекочихина, после изгнания из Польши работал в Студенческом меридиане, где мы публиковали довольно смелые вещи. Из журфака распределился в Литгазету, тут уж и говорить нечего. ЛГ делала расследования уровня ФБК, но сажали после них не журналистов, а министров. Я под своей фамилией начал делать репортажи для Радио Свобода, когда ее еще глушили, а телефонный разговор с заграницей надо было "заказывать" и его, конечно, контролировали. Это было веселое и безбашенное время. К журналистам не врывались по ночам с обысками, не обкладывали чудовищными штрафами, не заставляли подписываться "иностранный агент". Любой мент, от участкового до генерала, при виде журналистского удостоверения поджимал хвост. Конечно, я не говорю об авторах самиздата ("Хроники текущих событий" и др.), но такие вещи к СМИ можно отнести с большой натяжкой. И такого уровня ненависти и тупой злобы федеральные СМИ не транслировали, представить себе Соловьева, Киселева, Скабееву и ту ораву обезьян, которых они приводят, представить себе в эфире это было невозможно.

Евгения Альбац
Андрей, это ты говоришь о о после 1986-м, о перестройке. "Литературка" - это была сознательно созданная крышка для снятия пара. И я хорошо помню, как чудовищно тяжело там во второй тетрадке проходили материалы, как их кромсали и калечили. Конечно, 1989-ый - это самый свободный год в истории России. Потом было только вниз.

Андрей Мальгин
Нет, я говорю о более раннем времени, о том отрезке, который ты сама обозначила. Как раз в перестройку ЛГ ничем не отличилась, она превратилась в унылое говно.

Евгения Альбац
А до — все очерки Щекоча шли с боем. И много другое тоже. Сама публиковала очерк с Курил — это был полный кошмар. Но в других местах было, конечно, значительно хуже.

Андрей Мальгин
Да, с боем. Но это был бой с цензором или редактором. Кошмаром мне это не казалось, это было даже весело. За проигранный бой уголовных дел не возбуждали.

И тут в беседу ворвался – иначе не назовешь - заслуженный советский диссидент Александр Подрабинек:

Александр Подрабинек ·
Андрей Мальгин, это против вас не возбуждали уголовных дел, потому что бои ваши были игрушечные и вы "смело" писали в рамках того, что вам разрешали. Ничего серьезного и честного в советской ЛГ не печаталось, разве что иногда анекдоты на 16-й полосе. Для вас это конечно было "веселое и безбашенное время", ведь вы были партийными перьями и никогда ничем не рисковали. А боялись ваших журналистских удостоверений чиновники и министры также, как боялись красных корочек следователей - так вы и выполняли примерно такую же функцию! В вашей ЛГ печаталась самая похабная советская пропаганда и я думаю, КГБ даже не надо было особо вмешиваться в работу редакции - вы делали общее с чекистами дело не хуже них.

Свой эмоциональный комментарий г-н Подрабинек проиллюстрировал сканом из «Литературной газеты», хорошо мне знакомым:

( Read more... )