![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Душераздирающая история о несостоявшемся удочерении больной русской девочки из детдома.
Судья петербургского Горсуда отказалась принять заявление об усыновлении ребёнка у хорошо образованной, материально обеспеченной, воспитавшей успешного сына, физически здоровой женщины. Потому что у той кроме гражданства России есть ещё финский паспорт. Это заработала поправка Мизулиной - Яровой в Семейный кодекс: о запрете на усыновление для одиноких граждан тех стран, где разрешены однополые браки. Правда, в Финляндии однополые браки как раз не разрешены...
Это ребёнок, у которого семьи, возможно, уже не будет. Когда девочка подрастёт, она, наверное, скажет нашему государству большое спасибо...
Она попала в приют на третьем году жизни. Воспитатели говорят, что очень тяжело переживала, просилась домой. Не в конкретный дом, который помнила смутно, а просто - домой. Но её никто не брал. Ребёнок, как у нас говорят, "с диагнозом". С такими болезнями, как у неё, люди живут полноценной жизнью, но нужны забота и диета.
Прошлым летом она поверила, что её скоро заберёт домой красивая тётя, которую она чуть не со второй встречи стала называть мамой. И у неё появилось важное дело: ждать…
Несколько лет назад Екатерина поняла, что хочет усыновить ребёнка. Она давно живёт в Финляндии, уехала туда с мужем из Ленинграда. Сделала хорошую карьеру, сейчас - топ-менеджер крупной компании. У неё большой дом. Сын вырос, уже совершеннолетний. Говорит на трёх языках, играет на нескольких музыкальных инструментах, учится на специалиста по IT. С мужем разошлись, но остались друзьями, продолжают общаться. Это такой очень типичный портрет молодой и успешной западной женщины.
- Я решила, что вполне могу поднять ещё одного ребёнка, - рассказывает она. - И это должен быть ребёнок из России. Я родилась и выросла в Петербурге, у меня российское гражданство, это по-прежнему моя страна.
Усыновить ребёнка в Финляндии нелегко. Тем, кто лишился родителей, быстро находят семью. Но Екатерина, судя по всему, не лукавит, когда причиной называет свою связь с Россией: её сын, который родился в Финляндии, хорошо говорит и читает по-русски.
Весной 2011 года она подала пакет документов в органы опеки Петербурга и потом два года ждала, когда ей подберут сына или дочку.
- У меня не было каких-то завышенных требований, - рассказывает она. - Единственное, мне хотелось, чтобы ребёнок не был болен очень тяжело. Потому что я уже вырастила сына, у которого были проблемы со здоровьем, и во второй раз проходить через это трудно.
Девочка для неё в Петербурге нашлась весной 2013-го. Екатерина поехала в Россию вместе с сыном, который появление сестры приветствовал. Здесь они получили направление в дом ребёнка и отправились знакомиться. Вопрос о том, не смущало ли её, что предлагают усыновить ребёнка, которого она никогда не видела, Екатерину удивил.
- Именно так и построено усыновление в Европе, - стала она объяснять. - Там не семья выбирает ребёнка, а ребёнку подбирают семью. И вы с ним знакомитесь, когда уже почти всё решено. Это, может быть, рискованнее для усыновителей, зато лучше для ребёнка: если что-то пойдёт не так и усыновление сорвётся, он не получит травмы.
В России, в отличие от западных соседей, сначала предполагаемые приёмные родители и ребёнок знакомятся и привыкают друг к другу, а потом идёт суд по усыновлению. Именно это привело в 2013 году к трагедиям для американских семей: им, напомним, оставалось только получить судебное решение, когда случился "закон Димы Яковлева". И успевшие полюбить новых мам и пап дети так и остались в приютах. Екатерина много читала об этом. Но представить не могла, что всё это коснётся и её. Причём таким диким образом.
- Мы познакомились, - продолжает она, - девочка нам с сыном очень понравилась и очень к нам привязалась. Начала называть меня мамой. Я подписала согласие, что готова её удочерить. И мы с сыном начали собирать документы в суд для усыновления.
В июне всё могло счастливо завершиться, если бы документы в суд можно было подать сразу. Но в России процедура проверки на родительскую благонадёжность оказалась ещё сложнее, чем в Финляндии. Правда, наши сложности трудно объяснить заботой о детях.
Сначала, говорит Екатерина, надо было дождаться уведомления о том, что ребёнок "освобождён из банка данных сирот". Убрать фотографию и несколько строк текста из компьютера - безумно трудное дело. Занимает, как выяснилось, месяц.
Весь этот месяц Екатерина ловила новости из России, где парламент стал готовить новые ограничения на иностранное усыновление. Потом она прочитала, что речь идёт о гомосексуальных парах, и перевела дух: ну, где она - и где гомосексуалы!
В июле пришло долгожданное "освобождение" из банка данных. Можно было начинать сбор справок. Делать это раньше из-за наших правил опасно: на многие бумаги, будто нарочно, установлен такой маленький срок годности, что одна устаревает, пока готовишь другую. А Екатерине надо было каждый раз оставлять работу и ехать в Россию. В перерывах между сбором справок она ездила к своей девочке. Но чем больше времени проходило, тем труднее ей было отвечать на вопрос ребёнка "когда?".
- Она в таком возрасте, что всё прекрасно понимает, - объясняет Екатерина. - Дети вокруг постоянно обсуждают: кого переводят в детдом, кого забирают в семью…
Наконец документы были собраны. Она подала их в суд с заявлением об усыновлении. Но судья не приняла бумаги: не хватает, сказала, справок об отсутствии судимости. Причём из всех стран, где хоть сколько-то времени прожила женщина.
- Это нормальная практика, - успокаивает Екатерина саму себя. - Мы с сыном составили список, собрали и эти документы.
В октябре они принесли в суд полный пакет бумаг...
Но пока Екатерина ждала "освобождения", собирала справки, доказывала отсутствие судимости, в России вступил в силу тот самый закон - поправка в статью 127 Семейного кодекса. Она запретила усыновление российских детей одиноким гражданам тех стран, где разрешены однополые браки. Но, думала Екатерина, во-первых, в Финляндии однополые браки не разрешены, во-вторых, она всё-таки гражданка не только Суоми, но и России. Мало того: при усыновлении она подписывает обязательство до 18-летия ребёнка предоставлять о нём сведения и в любой момент допускать домой российских консульских работников. То есть предполагаемый нашими законодателями однополый брак будет не скрыть. Поэтому она особенно не тревожилась.
- В доме ребёнка я со всеми переговорила о девочке - с воспитателями, с нянечками, с врачом, с логопедом, - рассказывает Екатерина. - Всё лето она твердила, что скоро поедет домой. Каждый раз, когда мы с ней встречались, она спрашивала: "Мама, когда ты меня заберёшь?" Пока мы собирали документы, я её успокаивала, как могла. Что ей говорить теперь - не знаю…
Сначала заявление в суде у неё просто не приняли. Судья истребовала "сведения о законодательстве Финляндии относительно признания однополых браков".
В ноябре Комиссия по усыновлению Финляндии прислала ответ судье: "По законодательству Финляндии, только мужчина и женщина могут заключить брак". Казалось бы, яснее некуда.
Там же комиссия объясняет: у финнов существует так называемый институт гражданского партнёрства, которое могут заключить, как сказано в соответствующем законе, "два лица одного пола, достигшие 18-летнего возраста"... Но приравнять это партнёрство к браку нельзя, потому что оно не даёт главных прав полноценных супругов: носить одну фамилию и усыновлять детей.
"Только супруги могут усыновить ребенка вместе, - гласит финский закон об усыновлении. - Лица, состоящие в зарегистрированном гражданском партнерстве, не могут усыновить ребенка".
Я излагаю эту историю сокращенно. Желающие прочесть ее целиком, могут это сделать ЗДЕСЬ. Перехожу сразу к финалу. Финал такой: судья отказала. И знаете, чем мотивировала?
"Принимая во внимание, что гражданское партнёрство в Финляндии, как союз однополых лиц… фактически аналогично институту брака, за исключением права ношения общей фамилии и усыновления детей, то лицо, не состоящее в браке и являющееся гражданином государства, в котором признаются такого рода однополые союзы, не может быть… усыновителем гражданина Российской Федерации", - написала судья.
На том и истории конец. Правда, есть и небольшое послесловие:
Закон, из-за которого сотни детей останутся в приютах, вряд ли насолил финнам, голландцам и прочим шведам. Как рассказала "Фонтанке.fi" Тиина Маанииттю, представитель объединения "Пеластакаа Лапсет" в Петербурге, агентства по усыновлению в большой части переориентировались с России на другие неблагополучные в смысле сиротства страны. Теперь больше больных детей из тех стран смогут вылечиться и жить полноценной жизнью, с мамами и папами. Российских сирот шанса лишили.
По словам Тиины Маанииттю, финские усыновители отличались тем, что охотнее других брали детей-инвалидов и детей старшего возраста. Это никак не связано с законодательством их страны и вероятными льготами: в Финляндии пособие на ребёнка-инвалида не намного больше, чем на ребёнка здорового. Государство помогает в реабилитации больных детей, но не платит за усыновление. Однако усыновителей это не останавливает.
В последние годы количество обращений из Финляндии в Россию по поводу усыновления снизилось втрое. Как говорит Тиина Маанииттю в 2006-м уехали 54 ребёнка, в 2013-м - только 14 детей. Это со всей страны. Из Петербурга в прошлом году усыновили семерых, из них трое - инвалиды. В этом году, особенно после случая Екатерины, финские усыновители и вовсе могут не захотеть ехать за больными детьми в Россию.
От себя добавлю, что такая же тенденция наблюдается и в Италии, где я много общаюсь с усыновителями русских детей. Там у всех уже голова идет кругом от новых и новых российских законов, правил и постановлений, люди опасаются, что, начав процесс усыновления, они его не закончат. А сейчас родители усыновленных в предыдущие годы детей получили из российского посольства письмо, в котором их обязывают регулярно, до достижения ребенком совершеннолетия, предоставлять в посольство отчетность, включая самые разнообразные личные данные, вплоть до фамилий и имен учителей. Из письма можно сделать вывод, что в случае непредставления этих сведений, Россия может поставить вопрос о возвращении ребенка. Так что в настоящее время итальянцы, как и финны, стараются переориентироваться на другие страны. Сирот в мире много.
Вместо того, чтобы сказать усыновителям российских сирот простое человеческое спасибо, власти РФ унижают их, как только могут, с садистской изощренностью. Это просто уже перешло всякие границы.
Судья петербургского Горсуда отказалась принять заявление об усыновлении ребёнка у хорошо образованной, материально обеспеченной, воспитавшей успешного сына, физически здоровой женщины. Потому что у той кроме гражданства России есть ещё финский паспорт. Это заработала поправка Мизулиной - Яровой в Семейный кодекс: о запрете на усыновление для одиноких граждан тех стран, где разрешены однополые браки. Правда, в Финляндии однополые браки как раз не разрешены...
Это ребёнок, у которого семьи, возможно, уже не будет. Когда девочка подрастёт, она, наверное, скажет нашему государству большое спасибо...
Она попала в приют на третьем году жизни. Воспитатели говорят, что очень тяжело переживала, просилась домой. Не в конкретный дом, который помнила смутно, а просто - домой. Но её никто не брал. Ребёнок, как у нас говорят, "с диагнозом". С такими болезнями, как у неё, люди живут полноценной жизнью, но нужны забота и диета.
Прошлым летом она поверила, что её скоро заберёт домой красивая тётя, которую она чуть не со второй встречи стала называть мамой. И у неё появилось важное дело: ждать…
Несколько лет назад Екатерина поняла, что хочет усыновить ребёнка. Она давно живёт в Финляндии, уехала туда с мужем из Ленинграда. Сделала хорошую карьеру, сейчас - топ-менеджер крупной компании. У неё большой дом. Сын вырос, уже совершеннолетний. Говорит на трёх языках, играет на нескольких музыкальных инструментах, учится на специалиста по IT. С мужем разошлись, но остались друзьями, продолжают общаться. Это такой очень типичный портрет молодой и успешной западной женщины.
- Я решила, что вполне могу поднять ещё одного ребёнка, - рассказывает она. - И это должен быть ребёнок из России. Я родилась и выросла в Петербурге, у меня российское гражданство, это по-прежнему моя страна.
Усыновить ребёнка в Финляндии нелегко. Тем, кто лишился родителей, быстро находят семью. Но Екатерина, судя по всему, не лукавит, когда причиной называет свою связь с Россией: её сын, который родился в Финляндии, хорошо говорит и читает по-русски.
Весной 2011 года она подала пакет документов в органы опеки Петербурга и потом два года ждала, когда ей подберут сына или дочку.
- У меня не было каких-то завышенных требований, - рассказывает она. - Единственное, мне хотелось, чтобы ребёнок не был болен очень тяжело. Потому что я уже вырастила сына, у которого были проблемы со здоровьем, и во второй раз проходить через это трудно.
Девочка для неё в Петербурге нашлась весной 2013-го. Екатерина поехала в Россию вместе с сыном, который появление сестры приветствовал. Здесь они получили направление в дом ребёнка и отправились знакомиться. Вопрос о том, не смущало ли её, что предлагают усыновить ребёнка, которого она никогда не видела, Екатерину удивил.
- Именно так и построено усыновление в Европе, - стала она объяснять. - Там не семья выбирает ребёнка, а ребёнку подбирают семью. И вы с ним знакомитесь, когда уже почти всё решено. Это, может быть, рискованнее для усыновителей, зато лучше для ребёнка: если что-то пойдёт не так и усыновление сорвётся, он не получит травмы.
В России, в отличие от западных соседей, сначала предполагаемые приёмные родители и ребёнок знакомятся и привыкают друг к другу, а потом идёт суд по усыновлению. Именно это привело в 2013 году к трагедиям для американских семей: им, напомним, оставалось только получить судебное решение, когда случился "закон Димы Яковлева". И успевшие полюбить новых мам и пап дети так и остались в приютах. Екатерина много читала об этом. Но представить не могла, что всё это коснётся и её. Причём таким диким образом.
- Мы познакомились, - продолжает она, - девочка нам с сыном очень понравилась и очень к нам привязалась. Начала называть меня мамой. Я подписала согласие, что готова её удочерить. И мы с сыном начали собирать документы в суд для усыновления.
В июне всё могло счастливо завершиться, если бы документы в суд можно было подать сразу. Но в России процедура проверки на родительскую благонадёжность оказалась ещё сложнее, чем в Финляндии. Правда, наши сложности трудно объяснить заботой о детях.
Сначала, говорит Екатерина, надо было дождаться уведомления о том, что ребёнок "освобождён из банка данных сирот". Убрать фотографию и несколько строк текста из компьютера - безумно трудное дело. Занимает, как выяснилось, месяц.
Весь этот месяц Екатерина ловила новости из России, где парламент стал готовить новые ограничения на иностранное усыновление. Потом она прочитала, что речь идёт о гомосексуальных парах, и перевела дух: ну, где она - и где гомосексуалы!
В июле пришло долгожданное "освобождение" из банка данных. Можно было начинать сбор справок. Делать это раньше из-за наших правил опасно: на многие бумаги, будто нарочно, установлен такой маленький срок годности, что одна устаревает, пока готовишь другую. А Екатерине надо было каждый раз оставлять работу и ехать в Россию. В перерывах между сбором справок она ездила к своей девочке. Но чем больше времени проходило, тем труднее ей было отвечать на вопрос ребёнка "когда?".
- Она в таком возрасте, что всё прекрасно понимает, - объясняет Екатерина. - Дети вокруг постоянно обсуждают: кого переводят в детдом, кого забирают в семью…
Наконец документы были собраны. Она подала их в суд с заявлением об усыновлении. Но судья не приняла бумаги: не хватает, сказала, справок об отсутствии судимости. Причём из всех стран, где хоть сколько-то времени прожила женщина.
- Это нормальная практика, - успокаивает Екатерина саму себя. - Мы с сыном составили список, собрали и эти документы.
В октябре они принесли в суд полный пакет бумаг...
Но пока Екатерина ждала "освобождения", собирала справки, доказывала отсутствие судимости, в России вступил в силу тот самый закон - поправка в статью 127 Семейного кодекса. Она запретила усыновление российских детей одиноким гражданам тех стран, где разрешены однополые браки. Но, думала Екатерина, во-первых, в Финляндии однополые браки не разрешены, во-вторых, она всё-таки гражданка не только Суоми, но и России. Мало того: при усыновлении она подписывает обязательство до 18-летия ребёнка предоставлять о нём сведения и в любой момент допускать домой российских консульских работников. То есть предполагаемый нашими законодателями однополый брак будет не скрыть. Поэтому она особенно не тревожилась.
- В доме ребёнка я со всеми переговорила о девочке - с воспитателями, с нянечками, с врачом, с логопедом, - рассказывает Екатерина. - Всё лето она твердила, что скоро поедет домой. Каждый раз, когда мы с ней встречались, она спрашивала: "Мама, когда ты меня заберёшь?" Пока мы собирали документы, я её успокаивала, как могла. Что ей говорить теперь - не знаю…
Сначала заявление в суде у неё просто не приняли. Судья истребовала "сведения о законодательстве Финляндии относительно признания однополых браков".
В ноябре Комиссия по усыновлению Финляндии прислала ответ судье: "По законодательству Финляндии, только мужчина и женщина могут заключить брак". Казалось бы, яснее некуда.
Там же комиссия объясняет: у финнов существует так называемый институт гражданского партнёрства, которое могут заключить, как сказано в соответствующем законе, "два лица одного пола, достигшие 18-летнего возраста"... Но приравнять это партнёрство к браку нельзя, потому что оно не даёт главных прав полноценных супругов: носить одну фамилию и усыновлять детей.
"Только супруги могут усыновить ребенка вместе, - гласит финский закон об усыновлении. - Лица, состоящие в зарегистрированном гражданском партнерстве, не могут усыновить ребенка".
Я излагаю эту историю сокращенно. Желающие прочесть ее целиком, могут это сделать ЗДЕСЬ. Перехожу сразу к финалу. Финал такой: судья отказала. И знаете, чем мотивировала?
"Принимая во внимание, что гражданское партнёрство в Финляндии, как союз однополых лиц… фактически аналогично институту брака, за исключением права ношения общей фамилии и усыновления детей, то лицо, не состоящее в браке и являющееся гражданином государства, в котором признаются такого рода однополые союзы, не может быть… усыновителем гражданина Российской Федерации", - написала судья.
На том и истории конец. Правда, есть и небольшое послесловие:
Закон, из-за которого сотни детей останутся в приютах, вряд ли насолил финнам, голландцам и прочим шведам. Как рассказала "Фонтанке.fi" Тиина Маанииттю, представитель объединения "Пеластакаа Лапсет" в Петербурге, агентства по усыновлению в большой части переориентировались с России на другие неблагополучные в смысле сиротства страны. Теперь больше больных детей из тех стран смогут вылечиться и жить полноценной жизнью, с мамами и папами. Российских сирот шанса лишили.
По словам Тиины Маанииттю, финские усыновители отличались тем, что охотнее других брали детей-инвалидов и детей старшего возраста. Это никак не связано с законодательством их страны и вероятными льготами: в Финляндии пособие на ребёнка-инвалида не намного больше, чем на ребёнка здорового. Государство помогает в реабилитации больных детей, но не платит за усыновление. Однако усыновителей это не останавливает.
В последние годы количество обращений из Финляндии в Россию по поводу усыновления снизилось втрое. Как говорит Тиина Маанииттю в 2006-м уехали 54 ребёнка, в 2013-м - только 14 детей. Это со всей страны. Из Петербурга в прошлом году усыновили семерых, из них трое - инвалиды. В этом году, особенно после случая Екатерины, финские усыновители и вовсе могут не захотеть ехать за больными детьми в Россию.
От себя добавлю, что такая же тенденция наблюдается и в Италии, где я много общаюсь с усыновителями русских детей. Там у всех уже голова идет кругом от новых и новых российских законов, правил и постановлений, люди опасаются, что, начав процесс усыновления, они его не закончат. А сейчас родители усыновленных в предыдущие годы детей получили из российского посольства письмо, в котором их обязывают регулярно, до достижения ребенком совершеннолетия, предоставлять в посольство отчетность, включая самые разнообразные личные данные, вплоть до фамилий и имен учителей. Из письма можно сделать вывод, что в случае непредставления этих сведений, Россия может поставить вопрос о возвращении ребенка. Так что в настоящее время итальянцы, как и финны, стараются переориентироваться на другие страны. Сирот в мире много.
Вместо того, чтобы сказать усыновителям российских сирот простое человеческое спасибо, власти РФ унижают их, как только могут, с садистской изощренностью. Это просто уже перешло всякие границы.
