amalgin | Как Константин Симонов евреев из Союза писателей исключал

S	M	T	W	T	F	S
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31

коммунякская психология как раз и заключается в духе торгашества,личной корысти,круговой поруки,подхалимства и лицемерия...вот в этом том вся и штука...
а у комуняков виноваты как всегда другие

То есть в письме Симонов буквально подчеркивает, что данные товарищи НЕ стоят на платформе советской власти и не участвую в социалистическом строительстве?

Интересно откуда у него такие сведения?

А... понял... "в связи с разоблачением" и см. письмо выше.

Edited Date: 2015-10-02 09:26 am (UTC)

и это сразу после холокоста. приняли эстафету?

"они считают, что без евреев нельзя построить коммунизм"

Евреев в России скоро не останется совсем, а коммунизма, как не было, так и нет. Диалектика!

Какое же время поганое. Или беги впереди паровоза, стучи, обличай, исключай. Или оставайся человеком, стой на своих принципах, но будь готов сам потерять все. Нелегкий выбор

Доносчика наградили или привлекли!?

Васильев Сергей.
Без кого на Руси жить хорошо

В каком году – рассчитывай,
в какой Земле – угадывай,
на столбовой дороженьке
советской нашей критики
сошлись и заслословили
двенадцать злобных лбов.
Двенадцать кровно связанных,
Нахальницкой губернии.
уезда Клеветничьего,
Пустобезродной волости,
из смежных деревень:
Бесстыжева, Облыжева,
Дубинкина, Корзинкина,
Недоучёнка тож.
Сошлися – и заспорили:
где лучше приспособиться,
чтоб легче было пакостить,
сподручней клеветать?
Куда пойти с отравою
всей дружною оравою –
в кино, в театр, в поэзию,
иль в прозу напрямик?
Кому доверить первенство,
чтоб мог он всем командовать,
кому заглавным быть?
Один сказал; – Юзовскому!
А может, Борщаговскому? –
второй его подсек.
А может Плотке-Данину? –
сказали Хольцман с Блейманом.
Он, правда, молод, Данин-то,
но в темном деле – хват!
Субоцкий тут натужился
и молвил, в землю глядучи:
Ни Данину, ни Левину,
ни Якову Варшавскому
я первенства не дам!
Хочу я сам командовать
такою шайкой-лейкою,
хочу быть главным сам!
Ужо, куда отважился! –
вскричал Малюгин яростно, –
Не быть тебе начальником,
ни в жизнь не допущу!
А ты молчал бы, выродок! –
Малюгину вдруг Трауберг,
как ножик под ребро.
Уж лучше Бояджиева
иль Оттена бывалого
заглавным посадить!
Нашелся, тоже, выскочка,
ублюдок, прости господи,
тьфу, пакость, драмодел!

***

Космополит, он смолоду,
как старый бык: втемяшится
в башку какая блажь –
колом ее оттудова
не выбьешь: упираются,
всяк на своем стоит!
Такой скандал затеяли,
что думают прохожие,
советские читатели:
чай, клад космополитики
тут делят меж собой?
Идут и чертыхаются,
цитатами бодаются,
что дале, то сильней.
За спором не заметили,
как село солнце красное,
как дверь гостеприимная
открылась в ВТО,
как в «Литгазете», в «Знамени»
и в «Новом мире» в сумерках
заснули сторожа.
– Давай сюда! – с оглядкою
друг другу шепчут странники; – скорей, скорей сюда!
Кто на чердак ударился,
по дымоходу снизился,
кто в дырочку, кто в щелочку,
кто по трубе в окно.
Кто по верху вскарабкался,
кто внутрь прорвался по низу,
кто проскользнул ужом.
– Потом! – решили странники, –
потом старшого выберем,
не время тут артачиться,
кто будет главным значиться,
доспорим опосля!

***

Как порешили странники,
охальники-бездомники,
так сей же час и сделали:
один проник в кино,
один на шею прозы сел,
другой прижал поэзию,
а остальные спрятались
в хоромах ВТО.
И зачали, и почали
чинить дела по-своему,
по-своему, по-вражьему,
народа супротив.
Юродствовать, юзовствовать,
лукавить-ненавистничать,
врагам заморским наруку,
друзьям Руси на зло.
У каждого начальника
по пять лихих сподручников,
по восемь заместителей,
по десять холуев.
Один бежит за водкою,
Второй мчит за селедкою,
а третий, как ужаленный,
летит за чесноком.
За дегтем двое посланы,
за сажей трое выгнаны,
а четверо с ведерками –
за серной кислотой.
– Зачем нам проза ясная?
– Зачем стихи понятные?
– Зачем нам пьесы новые,
спектакли злободневные
на тему о труде?
– Подай Луи Селина нам,
подай нам Джойса, Киплинга,
подай сюда Ахматову,
подай Пастернака!
– Поменьше смысла здравого,
а больше от лукавого,
взамен двух тони свежатины
сто пять пудов тухлятины
и столько же гнильцы.
Один удар по Пырьеву,
другой удар по Сурову,
два раза по Недогонову,
щелчок по Кумачу.
Бомбежка по Софронову,
долбежка по Ажаеву,
по Грибачеву очередь,
по Бубеннову залп!
По Казьмину, Захарову,
по Семушкину Тихону,
пристрелка по Вирте.
Статьи строчат погромные,
проводят сходки темные,
зловредные отравные
рецензии пекут.
Жиреют припеваючи,
друг другом не нахвалятся:
– Вот это мы! Молодчики!
Какие гонорарищи
друг другу выдаем!
Спешат во тьме с рогатками,
с дубинками, с закладками,
с трезубцами, с трегубцами,
в науку, в философию,
на радио, и в живопись,
и в технику, и в спорт.
Гуревич за Сутыриным,
Бернштейн за Финкелшттейном,
Черняк за Гоффенштефером,
Б. Кедров за Селектором,
М. Гельфанд за Б. Руниным,
за Хольцманом Мунблит.

И продолжение:

Такой бедлам устроили,
так нагло распоясались.
вольготно этак зажили,
что зарвались вконец.
Плюясь, кичась, юродствуя,
открыто издеваяся
над Пушкиным самим,
за гвалтом, за бесстыдною,
позорной, вредоносною,
мышиною возней
иуды-зубоскальники
в горячке не заметили,
как взял их крепко за ухо
своей рукой могучею
советский наш народ!
Взял за ухо, за шиворот,
за руки загребущие,
за бельма завидущие –
да гневом осветил!

***

В каком году – рассчитывай,
в какой земле – угадывай,
на столбовой дороженьке
советской нашей критики
вдруг сделалось светло.
Вдруг легче задышалося,
вдруг радостней запелося,
вдруг пуще захотелося
работать, во весь дух,
работать по-хорошему,
по-русски, по-стахановски,
по-пушкински, по-репински,
по-ленински, по-сталински,
без устали, с огнем.
Писать, душою радуясь,
творить, сил не жалеючи, –
и все во имя Родины,
во имя близкой, завтрашней
зари коммунистической,
во имя правды утренней,
во имя красоты.

Думаю, что Путин тоже приберегает напоследок еврейскую карту. Все диктаторы рано или поздно обнаруживают, что во всём виноваты жиды, а все народы, любящие диктаторов, охотно эту идею подхватывают. Дай бог, чтобы это хуйло слетело со своего поста раньше, чем ему удастся развернуть антисемитскую кампанию...

В "Молодой гвардии" евреи!

Не то чтобы прямо сразу, скорее после основания Израиля, и то чуть погодя.
Возможно, что сначала была надежда, что это государство будет с социалистическим уклоном, даже оружием из новоявленнлгл соцлагеря и немецких трофеев помогали. Но вышел облом, Израиль почему-то не захотел дружить с товарищем Сталиным, дальше пошли обиды и месть всему несправедливому миру, похоже, что это хроническое состояние Кремля.

Жесть какая, напоминает агитки нацистов 30-х годов

За это вот был может и не один гонорар.

Интересно, кто такая эта Л. Краскова? Простая читательница или участник организованной уже компании?

Я за евреев как раз не переживаю.

Конечно!
Надо же как-то "реагировать", особенно, если ты "стоишь во главе пяти евреев (из семи)"...
)))

PS Да еще и главред газеты «Советское искусство» В. Вдовиченко в январе 1949 года писал секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову о К. Симонове: «Имеет наглость называть себя русским!»

Edited Date: 2015-10-02 01:11 pm (UTC)

Куда ушли евреи:

www. youtube. com/watch?v=DbCyJZLFOkA

Думаю, это письмо - тщательно организованное мероприятие. В отличие от письма Тимашук: та, как оказалось, искренне писала свои заявы, без желания обвинить целый народ. От души и от профессии. Но и искреннее письмо в умелых руках кукловодов в погонах превращается в топор и дыбу.

Справедливости ради - это, как знаю, не симоновская инициатива: Фадеев был в запое и пришлось ему отдуваться по указанию партии. Как вспоминал сам Симонов (или его сын - не помню) - если б он самоустранился - за дело взялся бы Софронов, который с удовольствием ещё добавил бы фамилий в этот список.

Тоже склоняюсь к тому, что письмо - часть компании, якобы сигнал снизу - "нам поступают письма трудящихся".

Очень на то похоже. Не отрицая глубоких корней бытового (он же - народный) антисемитизма, скажу, что и военные и, особенно, послевоенные годы прошли под кровавым и вонючим клеймом антисемитизма государственного. В тоталитарных системах любое "народное возмущение" всегда существует не только при попустительстве, но и с подачи идеологического и репрессивного аппарата.

Конечно же, Симонов исключает евреев "в связи с письмом выше", где в первых строках самого же Симонова "обвиняют" в еврействе. Связь очевидна!

>Думаю, это письмо - тщательно организованное мероприятие.

А в чём смысл мероприятия? Убедить Жданова в защите евреев?

Смысл? На поверхности!

Часть задуманной к раскрутке (и уже раскручивающейся) антисемитской кампании. Большевики очень любили "народную" инициативу. Они как бы показывали? "Вот видите, нам пишут! Пямо из народа! Жалуются...". Подобного рода письма всегда сопровождали и сопровождают любую пропагандонскую капманию любого тоталитарного (и ваторитарного) режима, изображающего из себя "демократию".

>в защите евреев
в засилье евреев

Господи, кому и что могло "показать" письмо некой Л. Красковой написанное в ЦК ВКП(б) товарищу Жданову? Вы читать-то умеете? Не в газету, не на радио письмо, а в ЦК. Никаких следов публикации этого письма, а, следовательно, и использования его в каких-либо "пропагандистских кампаниях" нет. Письмо пролежало в архивах под спудом пол сотни лет и впервые было опубликовано в яковлевском сборнике.

Я так понимаю, что у Вас в нике обозначен год рождения? И Вы имеете наглость учить меня читать и рассказываете про то, что, как и для чего использовалось большевиками в пропагандистских компаниях?

Молодой клоп, но кажется, уже ярко-красный. Увяньте!

Типичный мальгинский дурачок. Ну кого ещё тут можно было встретить?

Сопли подбери, диванный воен. Встал с колен? Сглотни и пойди умой лицо.

Это надо в рамочку, чтобы потом здоровым людям показывать.

Как известно, самые злостные антисемиты - евреи.. Как, впрочем, и самые злостные противники гомосексуализма - сами такие..

Только вот конечные результаты таких кампаний обычно оказываются очень печальными для тех, кто их разворачивал..

РуSSкий антифашизм. Бессмысленный и беспощадный

Позавчера на "Свободе" было интервью с А.Симоновым. Привожу фрагмент интервью по теме поста.

Леонид Велехов: Стихи можно выкинуть из сборника, обратно вернуть. Но есть вещи, которые, как говорится, не выкинешь. В частности, история с его участием в кампании по борьбе с "безродными космополитами". Зачем он в нее ввязался? Хотя я знаю, что у него было свое объяснение.

Алексей Симонов: Можно этому верить, можно этому не верить, но я этому верю. Если бы этот доклад (его могли делать два человека – он и Софронов) взялся делать Софронов, он к тому обязательному списку, который уже был спущен сверху, добавил бы еще десять своих нелюбимых евреев. Поэтому Симонов взялся делать этот доклад.

Леонид Велехов: То есть он считал, что пошел на определенное самопожертвование?

Алексей Симонов: Совершенно справедливо. Это было самопожертвование применительно к подлости. Ничего не сделаешь – время такое.

Леонид Велехов: Это действительно, что в это же самое время один из космополитов, Александр Михайлович Борщаговский, у него на даче жил?

Алексей Симонов: Ну, на даче не на даче, но факт то, что он вызвал Александра Михайловича накануне доклада и сказал: "Шура, я завтра буду делать доклад про вас. Вы есть в этом списке. Не назвать ваше имя я не могу. Список обязателен для зачтения". Я рассказываю в интонации Алеши Германа, который мне эту историю рассказывал десять лет тому назад. "Вас завтра выгонят из партии, послезавтра выгонят из "Нового мира", и я ничем не могу вам в этом смысле помочь. Чем я могу вам помочь? У вас будет очень трудно с заработками. Я не только вам помогу, я сегодня уже готов это сделать". И сделал. И Светка Кармелита, дочка Борщаговского, которая была тогда маленькая, говорит: "Из нашего обихода исчезли многие писатели. А Симонов всегда оставался".

Как Константин Симонов евреев из Союза писателей исключал

Page Summary

Expand Cut Tags

Style Credit