![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Из стенограммы встречи руководителей КПСС и советского правительства с писателями, художниками, скульпторами и композиторами 19 мая 1957 года.
ХРУЩЕВ. Я, товарищи, еще хотел бы предложить тост.
Товарищи, Советский Союз является союзом многонациональным. Товарищи, правильно мы говорим, но в своей повседневной жизни мы другой раз грешим. Товарищи, я русский человек...
МИКОЯН. Украинец.
ХРУЩЕВ. Ты не мешай, кто ты такой, мы потом разберемся. (Смех.)
Некоторые говорят, что я украинец, и я нисколько не сопротивляюсь этому, в этом доля правды есть. Родился я в России, в русской деревне, с семилетнего возраста воспитывался на Украине. Я бы сказал, что среда там была интернациональная — кого только не было в Донбассе, кого Россия не выбрасывала туда. Всех беспаспортных. Хотите вы меня считать украинцем — это для меня честь.
Но я хотел бы сказать, товарищи, давайте мы все-таки более требовательно и критически отнесемся к себе. Я утверждаю, что мы не все сознаем, что произошло в Советском Союзе, мы говорим трафаретно, что все нации равны и прочее, и прочее. Но, товарищи, я вас прошу, поднимитесь на маленькую возвышенность и взгляните, что произошло в нашей стране. Я несколько раз был в Узбекистане, Таджикистане, в Казахстане и Киргизии. Я не был в Туркмении, но Микоян никогда не был в Армении. (Смех.) Но я надеюсь, что я сумею сломить это сопротивление. Я был в Грузии. Я Сталину говорил, что в 1921 г. нас интеллигенция Грузии плохо встречала. А он говорит, что Вы, товарищ Хрущев, в 1921 г. были оккупантами. Это верно. Был гостем у Берия в 1934 г., это я вам по секрету говорю. Был в Азербайджане проездом, в Баку был, имею смутное представление.
Какой расцвет мы имеем. Но мы имеем еще пережитки. Вот я не дипломат, слово не подберу, — русотяпство у нас живет. Если это скажет Микоян, это по-другому будет звучать, а если это я скажу, то по-иному.
Товарищи, я был приятно поражен, когда я был в Узбекистане. Материальная культура всегда подтягивает духовную культуру. При низком уровне материальной культуры не может расцветать духовная культура. Эти два фактора взаимодействуют, взаимосвязаны. Я влюбленно смотрел в лица узбеков, таджиков, киргизов. Наши старые представления надо менять: другие люди. Другой уровень материальный, другой уровень духовный. Представители их здесь присутствуют, мы их должны уважать.
Товарищи, реорганизации хозяйственного управления, которую мы проводим, принесет нам не только материальные блага. Она принесет нам усиление расцвета духовного, культуры, потому что более равномерно будут распределяться культурные инженерные силы и поэтому развитие культуры будет более равномерным, чем сейчас, когда оно несколько однобоко: голова разрастается, а ноги жилые, а надо в пропорции иметь развитие человеческого корпуса. Это одно.
Второе. Надо все-таки иметь в виду появление водородного оружия, а мы имеем большую автономность в управлении нашей промышленностью. В докладе я не говорил об этом, а в записке я потом сказал, но враги наши подметили этот стратегический замысел. Верно, хорошо, что вы не потеряли последнего дара божьего. Это мы не подтверждаем, но это правильно.
Я бы сказал, товарищи, — Россия-матушка. Надо сказать о благородстве этого народа, потому что русские занимали господствующее положение России, и они очень многое сделали за счет своих материальных выгод для того, чтобы подтянуть до своего уровня другие народы, которые были в угнетенном состоянии при царском режиме. И знаете, так подтянули, что некоторые народы оказались материально в более выгодном положении, чем народы России. Возьмите Таджикистан и возьмите Смоленщину — это были день и ночь. Сейчас мы это дело выравниваем и выровняем. Но я говорю, что было. Русские проявили разум и терпение.
И я должен сказать, что все республики имели свои Центральные Комитеты, свои правительства, а Российская Федерация была пасынком в Советском Союзе. Правительство Российской Федерации чем управляло? Картошкой, огурцами, пчеловодством, кромками. (Смех.)
Я работал на Украине много лет. Я приезжал в Москву, говорил со Сталиным. Сталин вынужден был слушать, несмотря на его капризы, а у Российской Федерации и голоса не было, и ушей не было, чтобы ее слушать. Вопросов не было, ее обобрали как белку, ничего не было.
Сейчас после Закона, который мы приняли о реорганизации управления промышленностью, Российская Федерация займет равноправное положение среди национальных республик. Это звучит немножко странно, потому что это самая большая нация, которая первая подставила плечи в борьбе с самодержавием, первая вынесла всю тяжесть на своих плечах. Сталин этого не понимал? Понимал. Он боялся России. Когда я приезжал к Сталину, он смотрел на меня как на француза — как бы чего не вытащили из кармана, а француз смотрит, как бы мы чего не вытащили.
Вы люди тонкой материи, вам может быть не все понятно. Конечно, не все понятно, мы другой раз сами не понимаем, а как же вы можете понимать, если вы с этим не соприкасалась. Это, товарищи, очень сложно. Здесь сидящие Анастас, Николай, Вячеслав, Лазарь и другие. Это я называю старейших.
МИКОЯН. Молодых.
ХРУЩЕВ. Какие вы молодые. Я среди вас средний, средний не по возрасту, а по приходу к руководству. Я считаю, что нужно рассказать: мы умрем...
МИКОЯН. Зачем спешить.
ХРУЩЕВ. Это верно, зачем спешить, у нас еще есть кого хоронить. (Аплодисменты.) Но, товарищи, надо, чтобы мы правду после себя оставили. Не все мы перед микрофоном скажем о нашем поколении. Должны принять от нас чистосердечное покаяние для того, чтобы партия помогла, что было правильно, что было неправильно.
Меня могут обвинить в некотором пристрастии к Украине. Украина — это не нуль без палочки. Россия и Украина — родные братья по языку, по культуре и по силе, потому что от дружбы и правильного взаимопонимания между русскими и украинцами много зависит. И от других республик зависит, но по силе они являются решающими, и это отвергать нельзя.
ГОЛОСА. Верно.
ХРУЩЕВ. Я знаю украинцев. Когда мне Сталин предложил поехать на Украину, то я сказал, что я боюсь. Ну, что Вы, говорит, Вы там выросли. Я знаю Украину. Не мне судить, как я работал, но я доволен, не знаю, как украинцы.
КОРНЕЙЧУК. Довольны.
ХРУЩЕВ. Все республики имеют представителей в Союзе писателей, а российская имеет? Нет, не имеет. Я как русский возмущен, я за равноправие России. (Аплодисменты.)
Все вы представители всех отрядов большой армии нашей русской интеллигенции — вы не представлены. Московский комитет Союза писателей — это суррогат какой-то, это не кофе, а подделка.
Надо иметь в виду, что Российская Федерация — это не только Россия, там есть Татарская республика, Башкирская республика. Это национальности, которые требуют своего признания не юридического, а фактического — они остаются сейчас без голоса. Разве это правильно? Всю русскую культуру представляет Москва. Товарищ Федин. Вы на меня не обижайтесь. На партгруппе у вас были люди, которые не выступили, заявив, что надо подумать. Подумать можно, но ведь собрание кончится, никто их не захочет потом слушать.
Я призываю русских: товарищи, голос свой подайте, может быть, его услышат. Товарищ Федин, подайте голос, а мы вас поддержим. Надо создать комитет такой же, как на Украине, в Белоруссии. Товарищи, сейчас лучшее положение среди писателей в республиках, худшее в Москве. Что же, русский народ хуже поддерживает нашу партию, чем украинцы, белорусы или узбеки? Неправильно это. Значит, это лжепредставители, самозванцы, которые хотят представлять русский народ перед партией.
Да, товарищи, характер у меня собачий. Анастас доволен, что я назвал таким свой характер, сам сознался. (Смех.)
Товарищи, мероприятия, которые мы проводим, имеют большое значение, дают возможность развития во всех направлениях жизни республик. Но, товарищи, надо не потерять единства, централизации и сплоченности наших сил. Сила наша в единстве наших партийных рядов, в сплоченности вокруг Центрального Комитета всех братских компартий Советского Союза. При этом нам никакие черти, Эйзенхауэры — это чепуха, не страшны, все сломаем. (Аплодисменты.)
Я, товарищи, предлагаю выпить за братские республики, за представителей интеллигенции братских республик, которые здесь представлены, за наш передовой отряд равных среди равных, но среди равных братьев есть старшие и младшие. Мы, думаю, не обидим другие нации, когда скажем о русских, что это наши старшие братья. (Аплодисменты.)
За представителей народов Советского Союза, за интеллигенцию, за народ, за их творчество я предлагаю тост.
Сб.документов "Никита Сергеевич Хрущев. Два цвета времени. Документы из личного фонда Н.С.Хрущева. Т.2. Серия "Россия. ХХ век. Документы". М., 2009.
ХРУЩЕВ. Я, товарищи, еще хотел бы предложить тост.
Товарищи, Советский Союз является союзом многонациональным. Товарищи, правильно мы говорим, но в своей повседневной жизни мы другой раз грешим. Товарищи, я русский человек...
МИКОЯН. Украинец.
ХРУЩЕВ. Ты не мешай, кто ты такой, мы потом разберемся. (Смех.)
Некоторые говорят, что я украинец, и я нисколько не сопротивляюсь этому, в этом доля правды есть. Родился я в России, в русской деревне, с семилетнего возраста воспитывался на Украине. Я бы сказал, что среда там была интернациональная — кого только не было в Донбассе, кого Россия не выбрасывала туда. Всех беспаспортных. Хотите вы меня считать украинцем — это для меня честь.
Но я хотел бы сказать, товарищи, давайте мы все-таки более требовательно и критически отнесемся к себе. Я утверждаю, что мы не все сознаем, что произошло в Советском Союзе, мы говорим трафаретно, что все нации равны и прочее, и прочее. Но, товарищи, я вас прошу, поднимитесь на маленькую возвышенность и взгляните, что произошло в нашей стране. Я несколько раз был в Узбекистане, Таджикистане, в Казахстане и Киргизии. Я не был в Туркмении, но Микоян никогда не был в Армении. (Смех.) Но я надеюсь, что я сумею сломить это сопротивление. Я был в Грузии. Я Сталину говорил, что в 1921 г. нас интеллигенция Грузии плохо встречала. А он говорит, что Вы, товарищ Хрущев, в 1921 г. были оккупантами. Это верно. Был гостем у Берия в 1934 г., это я вам по секрету говорю. Был в Азербайджане проездом, в Баку был, имею смутное представление.
Какой расцвет мы имеем. Но мы имеем еще пережитки. Вот я не дипломат, слово не подберу, — русотяпство у нас живет. Если это скажет Микоян, это по-другому будет звучать, а если это я скажу, то по-иному.
Товарищи, я был приятно поражен, когда я был в Узбекистане. Материальная культура всегда подтягивает духовную культуру. При низком уровне материальной культуры не может расцветать духовная культура. Эти два фактора взаимодействуют, взаимосвязаны. Я влюбленно смотрел в лица узбеков, таджиков, киргизов. Наши старые представления надо менять: другие люди. Другой уровень материальный, другой уровень духовный. Представители их здесь присутствуют, мы их должны уважать.
Товарищи, реорганизации хозяйственного управления, которую мы проводим, принесет нам не только материальные блага. Она принесет нам усиление расцвета духовного, культуры, потому что более равномерно будут распределяться культурные инженерные силы и поэтому развитие культуры будет более равномерным, чем сейчас, когда оно несколько однобоко: голова разрастается, а ноги жилые, а надо в пропорции иметь развитие человеческого корпуса. Это одно.
Второе. Надо все-таки иметь в виду появление водородного оружия, а мы имеем большую автономность в управлении нашей промышленностью. В докладе я не говорил об этом, а в записке я потом сказал, но враги наши подметили этот стратегический замысел. Верно, хорошо, что вы не потеряли последнего дара божьего. Это мы не подтверждаем, но это правильно.
Я бы сказал, товарищи, — Россия-матушка. Надо сказать о благородстве этого народа, потому что русские занимали господствующее положение России, и они очень многое сделали за счет своих материальных выгод для того, чтобы подтянуть до своего уровня другие народы, которые были в угнетенном состоянии при царском режиме. И знаете, так подтянули, что некоторые народы оказались материально в более выгодном положении, чем народы России. Возьмите Таджикистан и возьмите Смоленщину — это были день и ночь. Сейчас мы это дело выравниваем и выровняем. Но я говорю, что было. Русские проявили разум и терпение.
И я должен сказать, что все республики имели свои Центральные Комитеты, свои правительства, а Российская Федерация была пасынком в Советском Союзе. Правительство Российской Федерации чем управляло? Картошкой, огурцами, пчеловодством, кромками. (Смех.)
Я работал на Украине много лет. Я приезжал в Москву, говорил со Сталиным. Сталин вынужден был слушать, несмотря на его капризы, а у Российской Федерации и голоса не было, и ушей не было, чтобы ее слушать. Вопросов не было, ее обобрали как белку, ничего не было.
Сейчас после Закона, который мы приняли о реорганизации управления промышленностью, Российская Федерация займет равноправное положение среди национальных республик. Это звучит немножко странно, потому что это самая большая нация, которая первая подставила плечи в борьбе с самодержавием, первая вынесла всю тяжесть на своих плечах. Сталин этого не понимал? Понимал. Он боялся России. Когда я приезжал к Сталину, он смотрел на меня как на француза — как бы чего не вытащили из кармана, а француз смотрит, как бы мы чего не вытащили.
Вы люди тонкой материи, вам может быть не все понятно. Конечно, не все понятно, мы другой раз сами не понимаем, а как же вы можете понимать, если вы с этим не соприкасалась. Это, товарищи, очень сложно. Здесь сидящие Анастас, Николай, Вячеслав, Лазарь и другие. Это я называю старейших.
МИКОЯН. Молодых.
ХРУЩЕВ. Какие вы молодые. Я среди вас средний, средний не по возрасту, а по приходу к руководству. Я считаю, что нужно рассказать: мы умрем...
МИКОЯН. Зачем спешить.
ХРУЩЕВ. Это верно, зачем спешить, у нас еще есть кого хоронить. (Аплодисменты.) Но, товарищи, надо, чтобы мы правду после себя оставили. Не все мы перед микрофоном скажем о нашем поколении. Должны принять от нас чистосердечное покаяние для того, чтобы партия помогла, что было правильно, что было неправильно.
Меня могут обвинить в некотором пристрастии к Украине. Украина — это не нуль без палочки. Россия и Украина — родные братья по языку, по культуре и по силе, потому что от дружбы и правильного взаимопонимания между русскими и украинцами много зависит. И от других республик зависит, но по силе они являются решающими, и это отвергать нельзя.
ГОЛОСА. Верно.
ХРУЩЕВ. Я знаю украинцев. Когда мне Сталин предложил поехать на Украину, то я сказал, что я боюсь. Ну, что Вы, говорит, Вы там выросли. Я знаю Украину. Не мне судить, как я работал, но я доволен, не знаю, как украинцы.
КОРНЕЙЧУК. Довольны.
ХРУЩЕВ. Все республики имеют представителей в Союзе писателей, а российская имеет? Нет, не имеет. Я как русский возмущен, я за равноправие России. (Аплодисменты.)
Все вы представители всех отрядов большой армии нашей русской интеллигенции — вы не представлены. Московский комитет Союза писателей — это суррогат какой-то, это не кофе, а подделка.
Надо иметь в виду, что Российская Федерация — это не только Россия, там есть Татарская республика, Башкирская республика. Это национальности, которые требуют своего признания не юридического, а фактического — они остаются сейчас без голоса. Разве это правильно? Всю русскую культуру представляет Москва. Товарищ Федин. Вы на меня не обижайтесь. На партгруппе у вас были люди, которые не выступили, заявив, что надо подумать. Подумать можно, но ведь собрание кончится, никто их не захочет потом слушать.
Я призываю русских: товарищи, голос свой подайте, может быть, его услышат. Товарищ Федин, подайте голос, а мы вас поддержим. Надо создать комитет такой же, как на Украине, в Белоруссии. Товарищи, сейчас лучшее положение среди писателей в республиках, худшее в Москве. Что же, русский народ хуже поддерживает нашу партию, чем украинцы, белорусы или узбеки? Неправильно это. Значит, это лжепредставители, самозванцы, которые хотят представлять русский народ перед партией.
Да, товарищи, характер у меня собачий. Анастас доволен, что я назвал таким свой характер, сам сознался. (Смех.)
Товарищи, мероприятия, которые мы проводим, имеют большое значение, дают возможность развития во всех направлениях жизни республик. Но, товарищи, надо не потерять единства, централизации и сплоченности наших сил. Сила наша в единстве наших партийных рядов, в сплоченности вокруг Центрального Комитета всех братских компартий Советского Союза. При этом нам никакие черти, Эйзенхауэры — это чепуха, не страшны, все сломаем. (Аплодисменты.)
Я, товарищи, предлагаю выпить за братские республики, за представителей интеллигенции братских республик, которые здесь представлены, за наш передовой отряд равных среди равных, но среди равных братьев есть старшие и младшие. Мы, думаю, не обидим другие нации, когда скажем о русских, что это наши старшие братья. (Аплодисменты.)
За представителей народов Советского Союза, за интеллигенцию, за народ, за их творчество я предлагаю тост.
Сб.документов "Никита Сергеевич Хрущев. Два цвета времени. Документы из личного фонда Н.С.Хрущева. Т.2. Серия "Россия. ХХ век. Документы". М., 2009.
(no subject)
Date: 2018-03-24 01:04 am (UTC)– Вот тут товарищи Эренбург и Ромм акцентируют тему об антисемитизьме. Не надо, товарищи, не надо акцентировать. Это приводит к противоположным результатам. Вот я вам приведу пример. Был я тогда секретарем на Украине. Вернулся с фронта один танкист, еврей. Заслуженный, боевой, правда, танкист. Пришел он на свою квартиру, квартира занята. И не пускают его. Ну, тут произошел крупный разговор. Ему что-то такое сказали... (Ромм: Что ему такое сказали, я, между прочим, знаю. Ему сказали: «Жид пархатый, пошел вон!» Но Хрущев эту фразу почему-то не привел.) Что-то такое ему сказали, что ж вы думаете? Вынимает этот танкист-еврей пистолет, бац-бац, всех перестрелял. Вот к чему приводит, если акцентировать.
Не понял я этого примера. Ну, рассказал он, все переглянулись и думают: что же? Кто кого будет стрелять, причем непонятно, непонятно это было. И стало как-то стыдно.
А закончил он так:
– Не надо, не надо, товарищи Эренбург и Ромм.
<...>
– Вот все акцентируют тему антисемитизьма, – говорил Хрущев. – Да нет у нас антисемитизьма и быть не может. Не может... не может быть, не может быть... Вот я вам приведу в доказательство пример: знаете ли вы, кто взял в плен Паулюса? Еврей, полковник-еврей. Факт неопубликованный, но факт. А фамилия-то у него такая еврейская. Катерина Алексеевна, ты не помнишь, как его фамилия? Не то Канторович, не то Рабинович, не то Абрамович, в общем, полковник, но еврей. Взял в плен Паулюса. Это факт, конечно, неопубликованный, неизвестный, естественно, но факт. Какой же антисемитизьм?
Слушаем мы его, и после этого сюрреалистического крика уж совсем в голове мутно, ни-ичего не понимаем. Хочется спросить:
– Ну, и что? И почему факт не опубликован, интересно знать?
А тот меж тем продолжает:
– Или вот другой факт, тоже факт. Было, когда я в Америке ехал, из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско. Ну, тут, конечно, шикарное шоссе, эскорт на мотоциклах, открытая машина. Едем мы. А у американцев есть такой, значит, обычай: стоят на обочине и голосуют, руку подняв, значит, просят подвезти. Я говорю: «А почему нам не взять в машину одного простого американца? Подвезем, поговорим. Чем мы не люди?» Увидал первого, говорю: «Вот этого возьмем». Взяли. «Куда вам?» – «В Сан-Франциско». Поехали. И что ж вы думаете? Еврей. Еврей. Ну что, мы с ним поговорили, довез я его до Сан-Франциско, высадил, где ему было нужно.
Где ж вы находите антисемитизьм? Нету антисемитизьма. Какой может быть антисемитизьм? Ну, правда, был вот – я, помню, еще шахтером был – один рабочий, он участвовал, ну, так сказать, участвовал, но ведь и городовых он тоже бил, между прочим.
Тоже неясное заявление.
http://berkovich-zametki.com/Nomer44/Romm1.htm
У Ромма можно многое цитировать
Date: 2018-03-24 03:44 pm (UTC)Вслед за ним выступил Анатолий Головня. Тот тоже оторвал речугу, так сказать, – главным образом на меня кидался.
Вот есть, мол, режиссеры и операторы, которые делают русские картины, но они не русские. Вот ведь и березка может быть русская, а может быть не русской, – скажем, немецкой. И человек должен обладать русской душой, чтобы отличить русскую березку от немецкой. И этой души у Ромма и Волчека нету. Правда, в «Ленине в Октябре» им удалось как то подделаться под русский дух, а остальные картины у них, так сказать, французским духом пахнут.
Он «жидовским» не сказал, сказал «французским». А я сижу, и у меня прямо от злости зубы скрипят.
Правда, после Головни выступил Игорь Савченко – прекрасный парень, правда, заикается, белобрысый такой был, чудесный человек. И стал он говорить по поводу национального искусства и, в частности, отбрил Головню так:
– К-о-о-гда я, – сказал он, – э… сде-е-лал пе-ервую картину «Га-армонь», пришел один человек и ска-азал мне: «Зачем ты возишься со своим этим де-дерьмом? С березками и прочей чепухой? Нужно подражать немецким экспрессионистам». Этот человек был Го-Го-Головня, – сказал Савченко под общий хохот.
Ну, конечно, ему сейчас же кто то ответил, Савченке. Так все это шло, нарастая, вокруг режиссеров, которые русским духом пахнут.
Наконец, дали слово мне. Я вышел и сказал:
– Ну что ж, раз организуется такая русская кинематография, в которой должны работать русские режиссеры, которые русским духом пахнут, мне, конечно, нужно искать где нибудь место. Вот я и спрашиваю себя: а где же будут работать автор «Броненосца „Потемкин“, режиссеры, которые поставили „Члена правительства“ и „Депутата Балтики“, – Зархи и Хейфиц, режиссер „Последней ночи“ Райзман, люди, которые поставили „Великого гражданина“, Козинцев и Трауберг, которые сделали трилогию о Максиме, Луков, который поставил „Большую жизнь“? Где же мы все будем работать? Очевидно, мы будем работать в советской кинематографии. Я с радостью буду работать с этими товарищами. Не знаю, каким духом от них пахнет, я их не нюхал. А вот товарищ Астахов нюхал и утверждает, что от Бабочкина, и от братьев Васильевых, и от Пырьева, и от Герасимова пахнет, а от нас не пахнет. Ну, что ж, мы, так сказать, непахнущие, будем продолжать делать советскую кинематографию. А вы, пахнущие, делайте русскую кинематографию.
Вы знаете, когда я говорил, в зале было молчание мертвое, а когда кончил, – раздался такой рев восторгов, такая овация, я уж и не упомню такого. Сошел я с трибуны – сидят все перепуганные. А вечером позвонил мне Луков и говорит:
– Миша, мы все тебе жмем руку, все все тебя обнимаем. Назавтра на актив уже понасыпало все ЦК. Стали давать какой то осторожный задний ход. Не очень, правда, крутой, но все таки задний ход. И окончательное смягчение в дело внес Герасимов. Он произнес обтекаемую, мягкую речь, что, мол де, товарищи, Астахов, разумеется, имел в виду не национальную принадлежность, а национальный характер искусства. И, так сказать, национальный характер искусства, ну, есть… Он имеет право на существование. И я понимаю волнение Михаила Ильича, понятное волнение, ну, тут вопрос гораздо сложнее, гораздо глубже и сложнее тут вопрос – национального характера, – чем вопрос национального искусства. И так далее и в том же духе.
Закончился актив. Мне говорят: «Ну, теперь тебя, Миша, с кашей съедят!»
Дня через три мне звонок. Звонит Григорий Васильевич Александров, не Григорий Федорович, а Григорий Васильевич, и говорит: «Михаил Ильич, я вас поздравляю. Вам присвоена персональная ставка». Я говорю: «Кем и как?» – «А вот мы были с Иван Григорьевичем в ЦК, докладывали товарищу Маленкову список режиссеров, которым присваивается персональная ставка, это, значит, Эйзенштейн, Пудовкин, Чиаурели и еще несколько фамилий. А дальше Маленков говорит: „А где же Ромм? Имейте в виду, товарищи, что он не только хороший режиссер, но еще и очень умный человек“. А Иван Григорьевич говорит: „Да мы его хотели во вторую очередь“. Тут Маленков не выдержал и резко так: „Нет. В первую надо“.
И получил я неожиданно за это выступление персональную ставку.
Вот как это вдруг обернулось. Но от этого с этим вопросом легче не стало.
<<