![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Каких-то простых вещей наши геббельсы не понимают. Такое впечатление, что внешнеполитическая пропаганда в руках у бездарей.
В условиях войны мы, конечно, сильно проигрывали пропаганде противника, особенно в первые дни.
А ведь давно пора понять, что мы живем сейчас совсем в другом мире, чем во времена СССР. Сейчас убеждают не словом, а картинкой, вызывающей прямую эмоцию.
Журналисты, конечно, оправдываются, говоря, что в первые дни войны им было трудно работать под обстрелом и т.п. А на хера они вообще были там нужны, журналисты? Бла-бла можно записать и в студии. А вот в первом же танке, вошедшем в Цхинвале, должен был сидеть оператор. Прямая хроника событий, снимки военных коррепондентов (где они, эти фотокорреспонденты в бронежилетах?) сыграли бы огромную роль. Пять-шесть удачных снимков, разошедшихся по планете, могли бы по своему эффекту сравниться с результатами деятельности дивизии. Такие снимки попадают на обложки, а на телевидении превращаются в заставку, в ВИЗУАЛЬНЫЙ БРЭНД события.
Профессия журналиста, особенно телевизионного журналиста, достаточно себя скомпрометировала. Слову люди не верят. Люди верят картинке. Покажите расстрелянную осетинскую семью, мать, плачущую над умершим ребенком, улицу, где у каждого дома труп, и т.п., а потом говорите о геноциде. Именно в такой последовательности: сначала покажите, потом обобщайте. А у нас было наоборот: сначала объявили, и только через четыре-пять дней кое-что показали.
В условиях войны мы, конечно, сильно проигрывали пропаганде противника, особенно в первые дни.
А ведь давно пора понять, что мы живем сейчас совсем в другом мире, чем во времена СССР. Сейчас убеждают не словом, а картинкой, вызывающей прямую эмоцию.
Журналисты, конечно, оправдываются, говоря, что в первые дни войны им было трудно работать под обстрелом и т.п. А на хера они вообще были там нужны, журналисты? Бла-бла можно записать и в студии. А вот в первом же танке, вошедшем в Цхинвале, должен был сидеть оператор. Прямая хроника событий, снимки военных коррепондентов (где они, эти фотокорреспонденты в бронежилетах?) сыграли бы огромную роль. Пять-шесть удачных снимков, разошедшихся по планете, могли бы по своему эффекту сравниться с результатами деятельности дивизии. Такие снимки попадают на обложки, а на телевидении превращаются в заставку, в ВИЗУАЛЬНЫЙ БРЭНД события.
Профессия журналиста, особенно телевизионного журналиста, достаточно себя скомпрометировала. Слову люди не верят. Люди верят картинке. Покажите расстрелянную осетинскую семью, мать, плачущую над умершим ребенком, улицу, где у каждого дома труп, и т.п., а потом говорите о геноциде. Именно в такой последовательности: сначала покажите, потом обобщайте. А у нас было наоборот: сначала объявили, и только через четыре-пять дней кое-что показали.
