![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Щенок у меня в библиотеке вытащил из нижнего ряда книжку и принялся грызть корешок. Отнял, всмотрелся, что за книга.
Открыл, вчитался. Оказалось, интересно. Вся история довоенного советского радио через призму цензурных ограничений.
Например, гонения на прямые эфиры начались в конце 20-х годов после нескольких инцидентов.
Первым был идиотский случай, когда какой-то приглашенный к микрофону передовик производства неожиданно "поздравил т.Калинина с заключением нового брака". Затем во время трансляции первомайских речей с мавзолея в эфир попала отчетливая фраза А.Рыкова: "Какого черта никто меня не сменяет". Наконец, были отмечены случаи "недопустимой брани (матерщины)" со стороны некоторых выступавших по радио.
Короче, с этого времени в эфир разрешалось пускать только тексты, заранее написанные и залитованные.
Интересны документы, исходившие из Главполитпросвета, возглавляемого Н.К.Крупской. По ее представлению была закрыта самая популярная радиопередача - "Рабочая радиогазета", которой были предъявлены обвинения в "поверхностности, беглости, обывательщине и даже черносотенстве". Крупская с возмущением сигнализировала, что "в ней нет ничего, что помогало бы втягиванию рабочего в общественную работу, в строительство социализма. Зато газета пестрит сенсационными известиями о мужьях, вешающих своих жен, о пожарах, хищениях. Частушки крайне глупы".
Короче, общими стараниями уже к середине 30-х годов радио превратилось в нечто выхолощенное, идеально стерилизованное. В отличие от газет, на радио была установлена двойная цензура: кроме Главлита, был еще и так называемый Политконтроль. Даже я застал на Всесоюзном радио это двойное сито.
Открыл, вчитался. Оказалось, интересно. Вся история довоенного советского радио через призму цензурных ограничений.
Например, гонения на прямые эфиры начались в конце 20-х годов после нескольких инцидентов.
Первым был идиотский случай, когда какой-то приглашенный к микрофону передовик производства неожиданно "поздравил т.Калинина с заключением нового брака". Затем во время трансляции первомайских речей с мавзолея в эфир попала отчетливая фраза А.Рыкова: "Какого черта никто меня не сменяет". Наконец, были отмечены случаи "недопустимой брани (матерщины)" со стороны некоторых выступавших по радио.
Короче, с этого времени в эфир разрешалось пускать только тексты, заранее написанные и залитованные.
Интересны документы, исходившие из Главполитпросвета, возглавляемого Н.К.Крупской. По ее представлению была закрыта самая популярная радиопередача - "Рабочая радиогазета", которой были предъявлены обвинения в "поверхностности, беглости, обывательщине и даже черносотенстве". Крупская с возмущением сигнализировала, что "в ней нет ничего, что помогало бы втягиванию рабочего в общественную работу, в строительство социализма. Зато газета пестрит сенсационными известиями о мужьях, вешающих своих жен, о пожарах, хищениях. Частушки крайне глупы".
Короче, общими стараниями уже к середине 30-х годов радио превратилось в нечто выхолощенное, идеально стерилизованное. В отличие от газет, на радио была установлена двойная цензура: кроме Главлита, был еще и так называемый Политконтроль. Даже я застал на Всесоюзном радио это двойное сито.
