![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В шестидесятые-семидесятые годы наши исполнители особенно не заморачивались, когда брали иноязычную песню в свой репертуар. Редко кто из исполнителей или композиторов заботился о том, чтобы смысл русского текста хотя бы отдаленно соответствовал смыслу оригинала.
Поэтому Джо Дассен поет о Париже, а "Поющие гитары" в той же самой песне патриотично восклицают "Ленинград, Ленинград!" К тому же вольный "перевод" давал возможность обойти возможные идеологические претензии. Я понимаю Илью Резника, когда он, от греха подальше, "Желтую реку" превратил в "Толстого Карлсона". Желтая река ассоциировалась с Китаем, а с этой страной у нас как раз в тот момент были напряженные отношения. А в результате на свет божий появлялась чудовищная пошлость: все эти "белые платья с пояском" и "портреты работы Пабло Пикассо".
Причем даже хорошие поэты грешили этим делом. "Люблю я макароны" написал Юлий Ким, а "Город детства" для Эдиты Пьехи сочинил Роберт Рождественский.
"ПЕРЕВОД":
Мне снятся вишни губ
И стебли белых рук -
Прошло все, прошло,
Остался только этот сон.
Остался у меня,
На память от тебя,
Портрет твой, портрет
Работы Пабло Пикассо.
В белом платье с пояском
Я запомнил образ твой,
По обрыву босиком
Бегали мы с тобой.
Есть герой в мире сказочном ,
Он смешной и загадочный,
На крыше дом ну а в нем живет он -
Толстый Карлсон ...
Каменный век, е-е, пещеры среди гор,
И человек, е-е, идёт, несёт топор,
И даже мамонт от него бежит
Cо всех копыт.
Трудно было человеку
Десять тысяч лет назад,
Он пешком ходил в аптеку,
На работу, в зоосад...
Лениниград, Ленинград —
Кружевной узор оград
Эрмитаж, Летний сад,
Белой ночи аромат.
Люблю я макароны,
Любовью к ним пылаю неземною.
Люблю я макароны -
И что хотите делайте со мною!
Синий-синий иней
Лег на провода,
В небе темно-синем
Синяя звезда.
Где-то есть город тихий, как сон ,
Пылью текучей по грудь занесен ,
В медленной речке вода, как стекло ,
Где-то есть город, в котором тепло ,
Наше далёкое детство там прошло.
Я хочу вам рассказать, как я любил когда-то,
Правда это было так давно.
Помню, ночью часто брел я по аллеям сада,
Чтоб шепнуть в открытое окно.
Поэтому Джо Дассен поет о Париже, а "Поющие гитары" в той же самой песне патриотично восклицают "Ленинград, Ленинград!" К тому же вольный "перевод" давал возможность обойти возможные идеологические претензии. Я понимаю Илью Резника, когда он, от греха подальше, "Желтую реку" превратил в "Толстого Карлсона". Желтая река ассоциировалась с Китаем, а с этой страной у нас как раз в тот момент были напряженные отношения. А в результате на свет божий появлялась чудовищная пошлость: все эти "белые платья с пояском" и "портреты работы Пабло Пикассо".
Причем даже хорошие поэты грешили этим делом. "Люблю я макароны" написал Юлий Ким, а "Город детства" для Эдиты Пьехи сочинил Роберт Рождественский.
"ПЕРЕВОД":
Мне снятся вишни губ
И стебли белых рук -
Прошло все, прошло,
Остался только этот сон.
Остался у меня,
На память от тебя,
Портрет твой, портрет
Работы Пабло Пикассо.
В белом платье с пояском
Я запомнил образ твой,
По обрыву босиком
Бегали мы с тобой.
Есть герой в мире сказочном ,
Он смешной и загадочный,
На крыше дом ну а в нем живет он -
Толстый Карлсон ...
Каменный век, е-е, пещеры среди гор,
И человек, е-е, идёт, несёт топор,
И даже мамонт от него бежит
Cо всех копыт.
Трудно было человеку
Десять тысяч лет назад,
Он пешком ходил в аптеку,
На работу, в зоосад...
Лениниград, Ленинград —
Кружевной узор оград
Эрмитаж, Летний сад,
Белой ночи аромат.
Люблю я макароны,
Любовью к ним пылаю неземною.
Люблю я макароны -
И что хотите делайте со мною!
Синий-синий иней
Лег на провода,
В небе темно-синем
Синяя звезда.
Где-то есть город тихий, как сон ,
Пылью текучей по грудь занесен ,
В медленной речке вода, как стекло ,
Где-то есть город, в котором тепло ,
Наше далёкое детство там прошло.
Я хочу вам рассказать, как я любил когда-то,
Правда это было так давно.
Помню, ночью часто брел я по аллеям сада,
Чтоб шепнуть в открытое окно.
