Бродячая собака

Перед сном читал мемуары Вл.Пяста с замечательными комментариями Р.Тименчика (люблю, когда комментарии занимают половину книги). И описан забавный эпизод, о котором я уже читал в воспоминаниях Георгия Иванова.
Известно, что художник Николай Сапунов перед тем, как утонуть, завещал владельцу "Бродячей собаки" Борису Пронину: "Борис! Не пускай в "Собаку" фармацевтов!"
Это странная фраза объяснялась просто: "фармацевтами" постоянные обитатели "Собаки" называли всех случайных посетителей, короче не-богему. Фармацевты съезжались к открытию, то есть к одиннадцати, всему удивлялись, ничего не понимали и после полуночи отбывали домой. После этого, на протяжении всей ночи, в "Бродячей собаке" происходило главное.
Короче, однажды за "фармацевта" был принят Александр Гидони, сотрудник журнала "Аполлон", который имел неосторожность явиться в адвокатском фраке.

"И почему-то отождествив фармацевтический дух с этим очень близким искусству человеком, сотрудником «Аполлона», – не потому ли, что он явился в адвокатском фраке? – названный «Борис», осыпая всякою бранью гостя, до тех пор ходившего мирно себе из вечера в вечер в «Собаку», да еще относившегося к почетному разряду «друзей Собаки», т.е. лиц, которым посылались повестки на каждое заседание и собрание, начал изгонять его вон из подвала навсегда. Тот был взбешен. Кричал, что он убил бы всякого оскорбителя, не будь таковой нервнобольным, как «Борис».

Гумилев, пришедший повидаться со своим братом, каким-то дикарем-охотником, жившим где-то за городом и лишь изредка наезжавшим в Петербург, где ему Н.Гумилев назначил свидание в «Собаке», – Гумилев, по свойственной ему активности, не мог оставить без внимания происходящего инцидента – наставительно, спокойно прожевывая бутерброд, замечал хунд-директору Борису вслух:

– Борис, знай: сотрудник «Аполлона» не может быть хамом.

Но Борис закусил удила, ничего не слушал. Дело кончилось формальным вызовом на дуэль. И вот, на следующий день в квартиру присяжного поверенного, выгнанного Борисом из «Собаки», направился его секундант, Борисов секундант, Цыбульский.

Насколько история помнит, Николай Карлович Цыбульский прибыл в эту квартиру в 6 часов вечера с минутами. Он вошел в переднюю, откуда проследовал, снявши пальто, в столовую. Быстрый взор его сразу заметил кроме хозяина, кончавшего обед, раскрытый полубуфет с выглядывавшей оттуда бутылкой. Тогда, оборвав на полуслове начатую на «вы» (что естественно: знакомы они с хозяином почти не были) фразу, относящуюся к дуэли, Цыбульский нахально воскликнул:

- Алексашка! (уменьшительное имя хозяина дома) у тебя только это и есть выпить?

И рука его уже доставала из полубуфета выглядывавшую бутыль. Хозяин настолько опешил, что немедленно распорядился послать за несколькими новыми. Цыбульский «нализался» так, что остался ночевать у обиженного его другом адвоката. Надо сказать, что тот был порядочный бретер. Но данный случай его вполне обезоружил» .

(имя главного героя Пяст скрыл инициалами, для удобства я его тут раскрыл, взяв из комментариев)

У Георгия Иванова продолжение:

Проходит полчаса, час. Пронин волнуется. Вдруг - телефонный звонок Цыбульского: "Борис, я говорю от Гидони. Валяй сейчас же сюда - мы тебя ждем! Гидони - замечательный тип, и коньяк у него великолепный"

(тут я снова раскрываю фамилию, у Иванова - Г.)

Рецензия в августовском номере журнала "Новый мир"

Андрей Мальгин. Живой Журнал. 2005. М., “Новая реальность”, 2008, 360 стр., 1000 экз.

Андрей Мальгин. Живой Журнал. 2006. М., “Новая реальность”, 2008, 410 стр., 1000 экз.

Андрей Мальгин. Живой Журнал. 2007. М., “Новая реальность”, 2008, 410 стр., 1000 экз.

Три объемистых, журнальных по формату тома с текстами, регулярно писавшимися критиком и публицистом Андреем Мальгиным на его странице в “Живом журнале” и представляющими не столько хронику жизни автора (описано чтение, кино, путешествия и — очень скупо — семейный и рабочий быт), сколько хронику нашей общественной, политической и культурной жизни, писавшуюся в “реальном времени” человеком наблюдательным, с острым — я бы сказал, колючим — умом, при этом владеющим великолепно разработанным инструментарием публициста. В отличие от большинства юзеров “ЖЖ”, пишущих в специальной, полуигровой “сетевой” стилистике и, соответственно, пытающихся создать свой “жежешный” образ, Мальгин в сетевых текстах остается тем Мальгиным, которого мы читали на бумаге в 80 — 90-е годы. Отказываясь от “крутизны” лексики и от эффектных поз интеллектуальных бунтарей, ставших почти обязательными в “постах” “Живого журнала”, Мальгин компенсирует этот декор остротой (едкостью) мысли и выразительностью приводимых фактов (вот, например, текст “Советские песни” — “ЖЖ 2007”, стр. 171; он начинается фразой: “Любопытно, что многие советские патриотические песни в своей первой жизни были или белогвардейскими, или эмигрантскими, или немецкими, или хасидскими”; ну а далее идет развернутая справка, написанная почти бесстрастно, об истории песен “Варшавянка”, “Мы красные кавалеристы, и про и нас…”, “Смело мы в бой пойдем за власть Советов…”, “Священная война”, “Полюшко-поле” и т. д.). Одна из постоянных тем Мальгина — история взаимоотношений советских деятелей культуры с властью от времен Дзержинского и Сталина, она прослеживается во множестве осуществленных Мальгиным в “ЖЖ” публикаций — неожиданных, смешных, конфузных, а часто и просто страшных документах. Современная же культура и литература представлены в репликах на актуальные события, в микрорецензиях или в развернутых портретах, написанных с ориентацией на жанр “журналистского расследования” (скажем, портреты деятелей современных массмедиа Константина Рыкова и писательницы Марины Юденич — “Прохиндей и прохиндейка”, “ЖЖ 2007”, стр. 280), а также в публикациях таких, например, становящихся уже историей текстов, как, скажем, блистательное эссе Виктора Конецкого о процессах в языке современной прозы, написанное когда-то для “Литературной газеты”, но газетой так и не напечатанное по причине остроты; Конецкий строит свои размышления на материале текстов Александра Проханова (“ЖЖ 2006”, стр. 227). В сложившемся “интеллектуальном контексте” “Живого журнала” тексты Мальгина могут показаться даже как бы излишне проработанными, излишне плотными, но именно это качество и наделило их возможностью обрести полноценную книжную жизнь. Страница Андрея Мальгина в “ЖЖ” — http://avmalgin.livejournal.com/