![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Потрясающе откровенное интервью главы фонда свердловских ветеранов спецназа, координирующего отправку ветеранов боевых действий на Донбасс. Например, он подтверждает, что им во время боевых действий выплачивается денежное вознаграждение, и даже называет суммы. Или вот: "Грузим ребят в машины с гуманитарной помощью и отправляем". Надо бы этого ценного свидетеля пригласить выступить на Совете безопасности ООН. Сразу после Чуркина.
Свердловчане едут воевать на Украину и гибнут во время боевых действий – это уже факт. В августе, напомним, на юго-востоке Украины погиб контрактник из Новоуральска Алексей Засов, которого российский президент недавно наградил орденом Мужества посмертно.
15 октября сразу два уральца – Василий Жуков из свердловского посёлка Белокаменный и 37-летний уроженец посёлка Новоуткинска Геннадий Королёв – погибли после попадания фугасного снаряда украинского танка. Ещё один участник того боя – свадебный фотограф Михаил Лаптев из Камышлова – лишился ноги.
30 октября у донецкого аэропорта застрелили бывшего екатеринбургского полицейского Павла Буланова и почти полтора месяца родственники не могли забрать его тело с украинской территории.
14 декабря в Екатеринбурге торжественно награждали уральских добровольцев, которые отличились в боях на Украине и вернулись домой живыми и здоровыми.
Мы нашли человека, который организовал это награждение. Он же, как сам утверждает (а также со слов некоторых родственников погибших там ребят), помогает в отправке на гражданскую войну свердловских мужчин.
Кто он? Зачем этим занимается? И правда ли, что добровольцы получают на войне большие деньги? Ответы – в эксклюзивном интервью главы свердловского фонда ветеранов спецназа Владимира Ефимова.
– Почему возглавляете фонд ветеранов спецназа? Какими вопросами занимаетесь?
– В 1993 году я командовал сводным отрядом Свердловской области при штурме Белого дома в Москве. По указанию Бориса Ельцина участвовал в пресечении "красно-коричневого" путча. В 1994 году казаки избрали меня атаманом исетского линейного казачьего войска. В 1998 году я стал руководителем областного фонда ветеранов спецназа. С 2000 года – на пенсии.
В работе фонда участвуют около 1 500 человек со всего Урала. Занимаемся военно-патриотическим воспитанием, социально-экономической реабилитацией ветеранов боевых действий. Правда, сейчас, учитывая ситуацию в стране, не до общественной деятельности. Помогаем с отправкой добровольцев на Украину.
– Когда начали оказывать помощь в отправке уральцев на войну?
– После Майдана, ещё до присоединения Крыма. Мне тогда ветераны сами позвонили: "Дмитрич, что там творится?! Поехали, надо наводить порядок!" Я взял время всё взвесить. А они не утерпели и сорвались, на свой страх и риск. Есть хорошая поговорка – если бардак невозможно предотвратить, то его надо возглавить. После этого я начал готовить первую группу в Крым. Первопроходцами были ребята из Ханты-Мансийска – ветераны спецназа, казаки. Они сами подготовили вахтовый ГАЗ-66, три джипа на дутых колесах и экипировались до омерзения. Всё сделали на свои деньги. Забрали меня и поехали. В Крыму у меня много родственников и друзей.
Когда добрались до Керчи, я всё организовал – передал парней ответственным ребятам, которые привязали их к базе, и в итоге они стали "вежливыми людьми" (так стали называть вооружённых людей в форме, похожей на российскую, и без опознавательных знаков, они присутствовали в Крыму до официального присоединения к России. – прим. автора). Когда Крым уже стал Россией, вернулись обратно. Получили огромное удовлетворение. Кто-то за адреналином ездил, кто-то – просто, чтобы не скучать. С того момента я серьёзно стал заниматься отправкой добровольцев на Украину, в том числе в Луганск и Донецк.
– Как отбираются добровольцы?
– Приходят к нам в фонд люди, пишут заявление на моё имя: "Прошу оказать поддержку в направлении меня для оказания помощи борющемуся народу Новороссии". Вместе с заявлением человек заполняет анкету с данными – кто он, откуда, где служил, какой боевой опыт. Если он член фонда, то такая анкета уже есть в нашей базе. После рассмотрения заявки проводим собеседование. Если человек нам подходит по боевым качествам, я включаю его в состав группы на отправку. Всем таким людям выдаём "путёвку добровольца". Именно добровольца, а не ополченца. Это официальная бумага с печатью фонда, чтобы нам не привязали потом наёмничество.
– Кто едет на Украину?
– Самые разные люди. Ребята от 35 до 55 лет – самый матёрый возраст. Младше тоже есть. С июня я отправил шесть групп по 15-30 человек в Донецк и две группы по 30 человек в Луганск. Есть и обеспеченные, которые сами могут экипироваться. Были совсем никудышные. Некоторые даже в армии не служили. Бывали даже такие: "Возьмите меня – я наркоман, там хоть с иглы спрыгну в стрессовом состоянии". Отправляю не только я – ещё этим занимаются организации афганцев, чеченцев. Объёмы мы друг другу не раскрываем, но созваниваемся иногда, чтобы кто-то отбракованный, за судимости например, по объективным причинам через других не уехал воевать. Но полностью перекрыть поток уезжающих добровольцев, конечно, нельзя: граница открыта.
– Говорят, туда организованно отправляют охранников ЧОПов, это так?
– Первый раз слышу об этом. Но не исключаю, что они могут туда ехать – с государством они никак не связаны, статус добровольца им обеспечен. Но, конечно, квалификации у них мало – пройти отбор смогут не все. Там нужны ребята с боевым опытом.
– А действующим военным, МЧСникам, полицейским во время отпуска можно уехать?
– Российское законодательство это не запрещает. Если есть прямой запрет в части – то нельзя. Если нет – то могут поехать. Голод в профессионалах там большой. Но вы сами понимаете, что у государства всё продумано – если кто-то "залетит" там, он задолго до этого будет уже уволен и возможно им даже заранее написан рапорт. Я так думаю (смеется).
– Вы как-то разделяете профессионалов и никудышных? Или они в одной команде?
– Я сразу отделил мух от котлет: спецназ и элита едет в Донецк. Казачество и новички, без боевого опыта – в Луганск.
– Сколько стоит собрать одного добровольца?
– В среднем боец с экипировкой и зарплатой, которую я всё-таки предполагаю в будущем, обходится в тысяч 350 в месяц. Это цена спецназовца – один бронежилет стоит 70 тысяч рублей, бинокль ночного видения – 1 500 долларов. А там ещё зимняя одежда, обувь, провиант, лекарства. Это даже ещё экономно.
– Сколько могла бы составить зарплата из этой суммы?
– Сейчас даже есть неофициальные нормативы по зарплате. Как мне рассказывали пятигорские казаки, где-то платят: 60-90 тысяч рублей в месяц получает рядовой состав, 120-150 тысяч старший состав. Сейчас говорят, до 240 тысяч зарплата выросла.
– А зачем зарплата? Ведь они все добровольцы, как вы говорите.
– Я считаю, что надо людям платить. Всё-таки они рискуют жизнью. С помощью зарплаты можно привлекать на войну профессионалов. Они приезжают – глаза светятся. Они дело выполнили и не обижены (хлопает по карману).
– Кто всё это оплачивает?
– Помощь, во всём кроме зарплаты нам оказывают волонтёры и общественники. Они находят средства и формируют КамАЗы с гуманитарной помощью, находят желающих помочь в экипировке бойцов. У нас нет официального счёта для помощи добровольцам. Поэтому мы работаем часто по такой схеме: привозим спонсорам счёт и после оплаты получаем доверенность на товар, чтобы его забрать. Бывает так, что появляются у кого-то 100 000 рублей, мне звонят: "Давай съездим, купим на них что-то". Берём с собой человек восемь добровольцев, и они под себя всё выбирают.
– Оружие так же покупаете?
– Нет, оружие мы им не покупаем. А как его здесь купить? Это всё дело принимающей стороны. Приехал, расписался, получил. Обратно поехал – сдал. Там с этим строго.
– Наше государство вас спонсирует?
– Пока никак не помогает. В июне я написал письмо полпреду президента в Уральском федеральном округе Игорю Холманских, где чётко расписал, что необходимо создать общественную организацию по поддержке добровольческого движения в Донбассе. Официально. Это позволило бы открыть счёт, который коммерсанты могли бы пополнять переводами. Мы бы наладили официальные отношения с нашими добровольцами – заключали контракты. Не для того, чтобы воевать, а для оказания гуманитарной помощи (смеется). Закон как столб – перешагнуть нельзя, а обойти можно. Организация бы официально занималась отбором кандидатов на гуманитарную службу. Нужен свой учебный центр, где можно было бы натаскать людей и по ходу обучения определить человеку воинскую специальность.
– А как добровольцы добираются до места службы?
– В первый раз они ехали под видом Красного креста. Получали от местного отделения бумаги, что мы сопровождение. Когда доехали, люди там остались. Им дали оружие и поставили боевые задачи. Сейчас так же грузим ребят в машину с гуманитарной помощью и отправляем. Едут в среднем на месяц. Некоторые в отпуск, некоторые, вероятно, заработать. Я их прошу не говорить мне, сколько они получают, – меня это не волнует.
– После этого вы уже не несёте ответственность за их судьбу?
– У нас нет денег, чтобы вернуть обратно тело в Россию или помочь родственникам. Я сразу всех уезжающих об этом предупреждаю. Иллюзий они не питают. Но по возможности оказываем помощь.
– А сколько всего российских добровольцев погибло в Донбассе, в том числе уральцев? У вас есть такие данные?
– У меня – нет. И я думаю, ни у кого нет. Работа по отправке никем не координируются централизованно, нет общего сборного пункта, поэтому и статистики нет, как и понимания масштабов.
– Не считаете нужным проводить расследование убийства каждого добровольца? Выяснять причину смерти?
– Обязательно нужно разбираться. Командир нормального подразделения ведёт журнал боевых действий, в который заносит развединформацию, все бои, планы, сведения о невосполнимых потерях. Но надо понимать, что в условиях войны установить точные причины смерти не всегда возможно.
– Родственники убитых могут получить доступ к этим данным? Узнать, как и где погибли их родные?
– Мы рассказываем им, что произошло.
– Так зачем всё-таки добровольцы туда едут?
– Наша пресса и телевидение подают вопиющие факты. Русские люди не могут терпеть тот террор, который там устроили фашисты. Убитые женщины, дети, старики. Большинство тех, кто едет, сочувствует, сопереживает, хочет помочь. Особенно это относится к людям 40-60 лет, которые воспитаны ещё в советских традициях. У меня вот кровь закипает, когда показали разорванную снарядом женщину с ребёнком. Что ж они, сволочи, делают?! Особенно такие настроения подхлестнули события в Одессе, где заживо сожгли много ребят. Некоторые же едут за адреналином. Особенно те, кто уже повоевал хоть раз и его тянет обратно.
– У вас есть дети?
– Два сына, оба боевых офицера.
– Тоже воюют?
– Хотели поехать на Украину, но я их не пустил. Сказал им: "Ребята, вы уже немножко повоевали на Кавказе, давайте лучше мне внуков воспитывайте. Когда совсем уж хреново будет – и вы пригодитесь". Естественно, за это снохи и жена мне очень благодарны. Они в отпуск хотят съездить туда. А я их возьму с собой только под присмотром.
– Получается, вы других отправляете воевать, других не жалко?
– Думаете, мне других не жалко? Жалко, конечно. Не думайте, что моя цель – как можно больше туда направить. Нет, моя цель – как можно меньше туда направить. А если уж и направлять, то тех, кто пригоден для ведения боевых действий, и тех, кого остановить не получится в любом случае. Они если не через меня, то через других уедут или даже сами рванут. Вижу, парень спецназовец, с опытом. Да, пил, но семьи нет, детей нет. Воевать хочет. Неопытных стараюсь переубедить. Говорю – ты не профессионал, ты первый же в бою ляжешь. Вот недавно ко мне приходил совсем молодой пацан, не служил, заявил, что хочет поехать воевать на Единую Украину. С трезубцем на руке. Ну и получил он у меня…
– Сейчас на Украине относительное затишье. Готовятся ли новые группы добровольцев?
– В последнее время российских добровольцев стали выдавливать из Новороссии под разными предлогами. Уже находящихся там ребят вызывают командиры и говорят: "Езжай домой, ты здесь не нужен". Поэтому новых групп пока не готовлю – просто не нужны. Но резервы есть.
– Не боитесь, что будет как в Казахстане, где теперь судят добровольцев, также воевавших в Донбассе? Что под статью вдруг отправитесь и вы? Например, за наёмничество?
– За себя и за тех добровольцев, которые уехали воевать по моей путёвке, я спокоен. Если найдут какой-то заказ, по которому мы работаем, то пусть судят. Но нельзя доказать то, чего нет в природе. Люди туда едут добровольно.
ОТСЮДА
Свердловчане едут воевать на Украину и гибнут во время боевых действий – это уже факт. В августе, напомним, на юго-востоке Украины погиб контрактник из Новоуральска Алексей Засов, которого российский президент недавно наградил орденом Мужества посмертно.
15 октября сразу два уральца – Василий Жуков из свердловского посёлка Белокаменный и 37-летний уроженец посёлка Новоуткинска Геннадий Королёв – погибли после попадания фугасного снаряда украинского танка. Ещё один участник того боя – свадебный фотограф Михаил Лаптев из Камышлова – лишился ноги.
30 октября у донецкого аэропорта застрелили бывшего екатеринбургского полицейского Павла Буланова и почти полтора месяца родственники не могли забрать его тело с украинской территории.
14 декабря в Екатеринбурге торжественно награждали уральских добровольцев, которые отличились в боях на Украине и вернулись домой живыми и здоровыми.
Мы нашли человека, который организовал это награждение. Он же, как сам утверждает (а также со слов некоторых родственников погибших там ребят), помогает в отправке на гражданскую войну свердловских мужчин.
Кто он? Зачем этим занимается? И правда ли, что добровольцы получают на войне большие деньги? Ответы – в эксклюзивном интервью главы свердловского фонда ветеранов спецназа Владимира Ефимова.
– Почему возглавляете фонд ветеранов спецназа? Какими вопросами занимаетесь?
– В 1993 году я командовал сводным отрядом Свердловской области при штурме Белого дома в Москве. По указанию Бориса Ельцина участвовал в пресечении "красно-коричневого" путча. В 1994 году казаки избрали меня атаманом исетского линейного казачьего войска. В 1998 году я стал руководителем областного фонда ветеранов спецназа. С 2000 года – на пенсии.
В работе фонда участвуют около 1 500 человек со всего Урала. Занимаемся военно-патриотическим воспитанием, социально-экономической реабилитацией ветеранов боевых действий. Правда, сейчас, учитывая ситуацию в стране, не до общественной деятельности. Помогаем с отправкой добровольцев на Украину.
– Когда начали оказывать помощь в отправке уральцев на войну?
– После Майдана, ещё до присоединения Крыма. Мне тогда ветераны сами позвонили: "Дмитрич, что там творится?! Поехали, надо наводить порядок!" Я взял время всё взвесить. А они не утерпели и сорвались, на свой страх и риск. Есть хорошая поговорка – если бардак невозможно предотвратить, то его надо возглавить. После этого я начал готовить первую группу в Крым. Первопроходцами были ребята из Ханты-Мансийска – ветераны спецназа, казаки. Они сами подготовили вахтовый ГАЗ-66, три джипа на дутых колесах и экипировались до омерзения. Всё сделали на свои деньги. Забрали меня и поехали. В Крыму у меня много родственников и друзей.
Когда добрались до Керчи, я всё организовал – передал парней ответственным ребятам, которые привязали их к базе, и в итоге они стали "вежливыми людьми" (так стали называть вооружённых людей в форме, похожей на российскую, и без опознавательных знаков, они присутствовали в Крыму до официального присоединения к России. – прим. автора). Когда Крым уже стал Россией, вернулись обратно. Получили огромное удовлетворение. Кто-то за адреналином ездил, кто-то – просто, чтобы не скучать. С того момента я серьёзно стал заниматься отправкой добровольцев на Украину, в том числе в Луганск и Донецк.
– Как отбираются добровольцы?
– Приходят к нам в фонд люди, пишут заявление на моё имя: "Прошу оказать поддержку в направлении меня для оказания помощи борющемуся народу Новороссии". Вместе с заявлением человек заполняет анкету с данными – кто он, откуда, где служил, какой боевой опыт. Если он член фонда, то такая анкета уже есть в нашей базе. После рассмотрения заявки проводим собеседование. Если человек нам подходит по боевым качествам, я включаю его в состав группы на отправку. Всем таким людям выдаём "путёвку добровольца". Именно добровольца, а не ополченца. Это официальная бумага с печатью фонда, чтобы нам не привязали потом наёмничество.
– Кто едет на Украину?
– Самые разные люди. Ребята от 35 до 55 лет – самый матёрый возраст. Младше тоже есть. С июня я отправил шесть групп по 15-30 человек в Донецк и две группы по 30 человек в Луганск. Есть и обеспеченные, которые сами могут экипироваться. Были совсем никудышные. Некоторые даже в армии не служили. Бывали даже такие: "Возьмите меня – я наркоман, там хоть с иглы спрыгну в стрессовом состоянии". Отправляю не только я – ещё этим занимаются организации афганцев, чеченцев. Объёмы мы друг другу не раскрываем, но созваниваемся иногда, чтобы кто-то отбракованный, за судимости например, по объективным причинам через других не уехал воевать. Но полностью перекрыть поток уезжающих добровольцев, конечно, нельзя: граница открыта.
– Говорят, туда организованно отправляют охранников ЧОПов, это так?
– Первый раз слышу об этом. Но не исключаю, что они могут туда ехать – с государством они никак не связаны, статус добровольца им обеспечен. Но, конечно, квалификации у них мало – пройти отбор смогут не все. Там нужны ребята с боевым опытом.
– А действующим военным, МЧСникам, полицейским во время отпуска можно уехать?
– Российское законодательство это не запрещает. Если есть прямой запрет в части – то нельзя. Если нет – то могут поехать. Голод в профессионалах там большой. Но вы сами понимаете, что у государства всё продумано – если кто-то "залетит" там, он задолго до этого будет уже уволен и возможно им даже заранее написан рапорт. Я так думаю (смеется).
– Вы как-то разделяете профессионалов и никудышных? Или они в одной команде?
– Я сразу отделил мух от котлет: спецназ и элита едет в Донецк. Казачество и новички, без боевого опыта – в Луганск.
– Сколько стоит собрать одного добровольца?
– В среднем боец с экипировкой и зарплатой, которую я всё-таки предполагаю в будущем, обходится в тысяч 350 в месяц. Это цена спецназовца – один бронежилет стоит 70 тысяч рублей, бинокль ночного видения – 1 500 долларов. А там ещё зимняя одежда, обувь, провиант, лекарства. Это даже ещё экономно.
– Сколько могла бы составить зарплата из этой суммы?
– Сейчас даже есть неофициальные нормативы по зарплате. Как мне рассказывали пятигорские казаки, где-то платят: 60-90 тысяч рублей в месяц получает рядовой состав, 120-150 тысяч старший состав. Сейчас говорят, до 240 тысяч зарплата выросла.
– А зачем зарплата? Ведь они все добровольцы, как вы говорите.
– Я считаю, что надо людям платить. Всё-таки они рискуют жизнью. С помощью зарплаты можно привлекать на войну профессионалов. Они приезжают – глаза светятся. Они дело выполнили и не обижены (хлопает по карману).
– Кто всё это оплачивает?
– Помощь, во всём кроме зарплаты нам оказывают волонтёры и общественники. Они находят средства и формируют КамАЗы с гуманитарной помощью, находят желающих помочь в экипировке бойцов. У нас нет официального счёта для помощи добровольцам. Поэтому мы работаем часто по такой схеме: привозим спонсорам счёт и после оплаты получаем доверенность на товар, чтобы его забрать. Бывает так, что появляются у кого-то 100 000 рублей, мне звонят: "Давай съездим, купим на них что-то". Берём с собой человек восемь добровольцев, и они под себя всё выбирают.
– Оружие так же покупаете?
– Нет, оружие мы им не покупаем. А как его здесь купить? Это всё дело принимающей стороны. Приехал, расписался, получил. Обратно поехал – сдал. Там с этим строго.
– Наше государство вас спонсирует?
– Пока никак не помогает. В июне я написал письмо полпреду президента в Уральском федеральном округе Игорю Холманских, где чётко расписал, что необходимо создать общественную организацию по поддержке добровольческого движения в Донбассе. Официально. Это позволило бы открыть счёт, который коммерсанты могли бы пополнять переводами. Мы бы наладили официальные отношения с нашими добровольцами – заключали контракты. Не для того, чтобы воевать, а для оказания гуманитарной помощи (смеется). Закон как столб – перешагнуть нельзя, а обойти можно. Организация бы официально занималась отбором кандидатов на гуманитарную службу. Нужен свой учебный центр, где можно было бы натаскать людей и по ходу обучения определить человеку воинскую специальность.
– А как добровольцы добираются до места службы?
– В первый раз они ехали под видом Красного креста. Получали от местного отделения бумаги, что мы сопровождение. Когда доехали, люди там остались. Им дали оружие и поставили боевые задачи. Сейчас так же грузим ребят в машину с гуманитарной помощью и отправляем. Едут в среднем на месяц. Некоторые в отпуск, некоторые, вероятно, заработать. Я их прошу не говорить мне, сколько они получают, – меня это не волнует.
– После этого вы уже не несёте ответственность за их судьбу?
– У нас нет денег, чтобы вернуть обратно тело в Россию или помочь родственникам. Я сразу всех уезжающих об этом предупреждаю. Иллюзий они не питают. Но по возможности оказываем помощь.
– А сколько всего российских добровольцев погибло в Донбассе, в том числе уральцев? У вас есть такие данные?
– У меня – нет. И я думаю, ни у кого нет. Работа по отправке никем не координируются централизованно, нет общего сборного пункта, поэтому и статистики нет, как и понимания масштабов.
– Не считаете нужным проводить расследование убийства каждого добровольца? Выяснять причину смерти?
– Обязательно нужно разбираться. Командир нормального подразделения ведёт журнал боевых действий, в который заносит развединформацию, все бои, планы, сведения о невосполнимых потерях. Но надо понимать, что в условиях войны установить точные причины смерти не всегда возможно.
– Родственники убитых могут получить доступ к этим данным? Узнать, как и где погибли их родные?
– Мы рассказываем им, что произошло.
– Так зачем всё-таки добровольцы туда едут?
– Наша пресса и телевидение подают вопиющие факты. Русские люди не могут терпеть тот террор, который там устроили фашисты. Убитые женщины, дети, старики. Большинство тех, кто едет, сочувствует, сопереживает, хочет помочь. Особенно это относится к людям 40-60 лет, которые воспитаны ещё в советских традициях. У меня вот кровь закипает, когда показали разорванную снарядом женщину с ребёнком. Что ж они, сволочи, делают?! Особенно такие настроения подхлестнули события в Одессе, где заживо сожгли много ребят. Некоторые же едут за адреналином. Особенно те, кто уже повоевал хоть раз и его тянет обратно.
– У вас есть дети?
– Два сына, оба боевых офицера.
– Тоже воюют?
– Хотели поехать на Украину, но я их не пустил. Сказал им: "Ребята, вы уже немножко повоевали на Кавказе, давайте лучше мне внуков воспитывайте. Когда совсем уж хреново будет – и вы пригодитесь". Естественно, за это снохи и жена мне очень благодарны. Они в отпуск хотят съездить туда. А я их возьму с собой только под присмотром.
– Получается, вы других отправляете воевать, других не жалко?
– Думаете, мне других не жалко? Жалко, конечно. Не думайте, что моя цель – как можно больше туда направить. Нет, моя цель – как можно меньше туда направить. А если уж и направлять, то тех, кто пригоден для ведения боевых действий, и тех, кого остановить не получится в любом случае. Они если не через меня, то через других уедут или даже сами рванут. Вижу, парень спецназовец, с опытом. Да, пил, но семьи нет, детей нет. Воевать хочет. Неопытных стараюсь переубедить. Говорю – ты не профессионал, ты первый же в бою ляжешь. Вот недавно ко мне приходил совсем молодой пацан, не служил, заявил, что хочет поехать воевать на Единую Украину. С трезубцем на руке. Ну и получил он у меня…
– Сейчас на Украине относительное затишье. Готовятся ли новые группы добровольцев?
– В последнее время российских добровольцев стали выдавливать из Новороссии под разными предлогами. Уже находящихся там ребят вызывают командиры и говорят: "Езжай домой, ты здесь не нужен". Поэтому новых групп пока не готовлю – просто не нужны. Но резервы есть.
– Не боитесь, что будет как в Казахстане, где теперь судят добровольцев, также воевавших в Донбассе? Что под статью вдруг отправитесь и вы? Например, за наёмничество?
– За себя и за тех добровольцев, которые уехали воевать по моей путёвке, я спокоен. Если найдут какой-то заказ, по которому мы работаем, то пусть судят. Но нельзя доказать то, чего нет в природе. Люди туда едут добровольно.
ОТСЮДА
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2014-12-24 05:23 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 07:59 pm (UTC)Сколько погибло - не знает.
Конвейер смерти.
PS: через год-другой станут киллерами, уже в России.
(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:24 pm (UTC)все прекрасно объяснил- тв и совок
(no subject)
Date: 2014-12-24 05:24 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 08:46 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:25 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 07:17 pm (UTC)(no subject)
From:Ну почему же
From:Это явка с повинной
Date: 2014-12-24 05:26 pm (UTC)Re: Это явка с повинной
Date: 2014-12-24 06:29 pm (UTC)Re: Это явка с повинной
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:27 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:27 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 11:06 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:27 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:28 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:34 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:31 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:31 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 07:21 pm (UTC)[Уголовный кодекс РФ] [Глава 34] [Статья 359]
1. Вербовка, обучение, финансирование или иное материальное обеспечение наемника, а равно его использование в вооруженном конфликте или военных действиях -
наказываются лишением свободы на срок от четырех до восьми лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:37 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:43 pm (UTC)(no subject)
From:Психически нездоровый?
From:(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:38 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 06:26 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:поборы в московской области
From:Re: Вы сами сдавали деньги в этом месяце или раньше?
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 05:39 pm (UTC)А можно как-то найти источник финансирования? Думаю можно, было бы желание.
(no subject)
Date: 2014-12-24 05:58 pm (UTC)там должны быть огромные вложения
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-25 12:16 am (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-25 12:16 am (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 05:57 pm (UTC)"...принимает участие в военных действиях, руководствуясь, главным образом, желанием получить личную выгоду, и которому в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функций, входящим в личный состав вооружённых сил данной стороны"
(no subject)
Date: 2014-12-24 06:00 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 10:28 pm (UTC)Дмитрию Шарову
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 06:02 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 07:21 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
Date: 2014-12-24 06:06 pm (UTC)В России хотят отменить постановление 25-летней давности, осудившее ввод войск в Афганистан
http://rus.newsru.ua/world/24dec2014/afganj.html
НАТО делает из Украины передовой рубеж борьбы с Россией, - Минобороны РФ
http://rus.newsru.ua/world/24dec2014/natoih.html
(no subject)
Date: 2014-12-24 06:09 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 06:13 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 08:05 pm (UTC)Статья 359. Наемничество
1. Вербовка, обучение, финансирование или иное материальное обеспечение наемника, а равно его использование в вооруженном конфликте или военных действиях -
наказываются лишением свободы на срок от четырех до восьми лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения или в отношении несовершеннолетнего, -
наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет либо без такового.
3. Участие наемника в вооруженном конфликте или военных действиях -
наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с ограничением свободы на срок до одного года либо без такового.
(no subject)
Date: 2014-12-24 06:15 pm (UTC)(no subject)
Date: 2014-12-24 06:22 pm (UTC)похоже, кто-то с этого еще наваривается
(no subject)
Date: 2014-12-24 10:41 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From: