![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Телеграмма М.Горького Сталину:
Убедительно прошу разрешить Всеволоду Иванову выехать с его семьей ко мне в Сорренто и дать ему тысячу долларов. Горький. 21 июля 1930 г.
Записка И.В.Сталина:
т.Поскребышев. 1) В «письмах и заявлениях на имя Сталина» сказано, что письмо Всеволода Иванова «прилагается», а в материалах не оказалось письма Вс.Иванова. В чем дело? Забыли «приложить»? Скажите Молотову, что просьбу Вс.Иванова, по-моему, надо обязательно поддержать.
Сталин.
Письмо Вс.Иванова отыскалось:
Многоуважаемый Иосиф Виссарионович,
Сей документ, не в пример тому, что я направил Вам полгода тому назад, будет касаться меня лично.
Отягощенный долгами (коих у меня 14 тысяч), семьей и прочими грехами, накопил я страсть сколько материалов для того, чтобы написать какую-то большую и современную вещь. За оную вещь приняться сейчас мне трудно, так как я вынужден писать рассказики для того, чтобы питать семью, финансового инспектора и сглаживать прочие несуразности нашей писательской жизни. Давно уже А.М.Горький зовет меня и звал поехать в Италию для того, чтобы там посидеть в тени соответствующих деревьев и камней и написать кое-что посолиднее. Сейчас я к нему обратился с просьбой, чтобы он поддержал мое ходатайство перед Союзным Правительством о разрешении мне выехать на полгода с семьей (3 штуки ребят и жена) в Италию и чтобы мне разрешили и выдали валюты на 1000 долларов. С такой же просьбой я обращаюсь к Вам. Я сам понимаю, что деньги сейчас – валюты куда как нужны для Республики, но в Америке и в Японии идет моя пьеса «Бронепоезд» в больших и хороших театрах, я думаю, что заграницей мне будет легче заставить эти театры заплатить мне авторские и из этих авторских я берусь возвратить ту сумму, которую мне даст Наркомфин. Кроме того, у меня заключен договор с крупнейшим издательством в Европе «Ульштейн» на тот роман, который я думаю закончить в Италии, и, реализовав этот роман, я тоже смогу вернуть деньги. Полагаю, что трудами своими в пользу Республики я заслужил некоего доверия.
Второе, почему я обратился к вам, - таково: после знаменитой истории с Б.Пильняком у советской общественности создалось к попутчикам некое настороженное внимание, и наряду с Евг.Замятиным и другими довольно часто упоминалось мое имя как упадочника и даже мистика. Заявления эти остаются на совести наших критиков, и вызваны они были книгой моей «Тайное тайных» и некоторыми рассказами, от стиля которых я сам теперь отказался и мотивы коих были вытянуты к жизни из моих, чисто личных, плохих настроений. Теперь я и сам с удовольствием бы от них отказался, но что написано пером – да и вдобавок «вечным», - того не вырубишь топором. Сейчас я побывал во многих местах России, съездил с писательской бригадой по Средней Азии – в самой отсталой Советской республике Туркмении – и сам я чувствую и другие говорят, что дух мой стал крепче. Но, - известная тень правого попутчика еще лежит на мне густо, и я думаю, что, если бы я подал просьбу о паспорте, где будет указано, что оный писатель намерен уехать с женой, с детьми, не исключена возможность, что некоторые органы отнеслись бы к этому с иронией и подумали б «куда это он едет. Не лучше бы ему посидеть на месте» и прочее, а что касательно денег, то их бы и без иронии не выдали б, так что, даже и получив паспорт, я бы не смог выехать.
Года три назад я уже был в Европе, но видал только Европу внешне, поверхностно и не написал об Европе ничего. Теперь, после того, как я закончу свою работу в Италии, я думаю, отправив семью обратно, самому поехать в Рур и металлургические районы Германии с тем, чтобы посмотреть, как и чем живут европейские рабочие. Необходимо мне это для того, чтобы с весны будущего года можно было б уехать в сердце Донбасса и попытаться написать роман о советские горняках…
Вот почему я решился написать Вами это письмо, и, оканчивая его, я еще раз повторяю, что поеду в Европу не праздношатающимся туристом и соглядатаем – эти годы уже минули и не вернутся, - я поеду писателем, который обязан и должен сравнить эти два мира, противопоставленные друг другу и которым, может быть, очень скоро придется встретиться с оружием в руках друг против друга. Я люблю свою страну, я ее слуга и ее оружие – мое оружие.
Желаю Вам всего доброго в исполнении той мировой и ответственейшей роли, которая выпала Вам на долю.
ВСЕВОЛОД ИВАНОВ
Адрес мой: Москва, Первая Мещанская, дом №6, кв.2.
Или журнал «Красная новь», Ильинка, Старо-Панский, дом 4.
Убедительно прошу разрешить Всеволоду Иванову выехать с его семьей ко мне в Сорренто и дать ему тысячу долларов. Горький. 21 июля 1930 г.
Записка И.В.Сталина:
т.Поскребышев. 1) В «письмах и заявлениях на имя Сталина» сказано, что письмо Всеволода Иванова «прилагается», а в материалах не оказалось письма Вс.Иванова. В чем дело? Забыли «приложить»? Скажите Молотову, что просьбу Вс.Иванова, по-моему, надо обязательно поддержать.
Сталин.
Письмо Вс.Иванова отыскалось:
Многоуважаемый Иосиф Виссарионович,
Сей документ, не в пример тому, что я направил Вам полгода тому назад, будет касаться меня лично.
Отягощенный долгами (коих у меня 14 тысяч), семьей и прочими грехами, накопил я страсть сколько материалов для того, чтобы написать какую-то большую и современную вещь. За оную вещь приняться сейчас мне трудно, так как я вынужден писать рассказики для того, чтобы питать семью, финансового инспектора и сглаживать прочие несуразности нашей писательской жизни. Давно уже А.М.Горький зовет меня и звал поехать в Италию для того, чтобы там посидеть в тени соответствующих деревьев и камней и написать кое-что посолиднее. Сейчас я к нему обратился с просьбой, чтобы он поддержал мое ходатайство перед Союзным Правительством о разрешении мне выехать на полгода с семьей (3 штуки ребят и жена) в Италию и чтобы мне разрешили и выдали валюты на 1000 долларов. С такой же просьбой я обращаюсь к Вам. Я сам понимаю, что деньги сейчас – валюты куда как нужны для Республики, но в Америке и в Японии идет моя пьеса «Бронепоезд» в больших и хороших театрах, я думаю, что заграницей мне будет легче заставить эти театры заплатить мне авторские и из этих авторских я берусь возвратить ту сумму, которую мне даст Наркомфин. Кроме того, у меня заключен договор с крупнейшим издательством в Европе «Ульштейн» на тот роман, который я думаю закончить в Италии, и, реализовав этот роман, я тоже смогу вернуть деньги. Полагаю, что трудами своими в пользу Республики я заслужил некоего доверия.
Второе, почему я обратился к вам, - таково: после знаменитой истории с Б.Пильняком у советской общественности создалось к попутчикам некое настороженное внимание, и наряду с Евг.Замятиным и другими довольно часто упоминалось мое имя как упадочника и даже мистика. Заявления эти остаются на совести наших критиков, и вызваны они были книгой моей «Тайное тайных» и некоторыми рассказами, от стиля которых я сам теперь отказался и мотивы коих были вытянуты к жизни из моих, чисто личных, плохих настроений. Теперь я и сам с удовольствием бы от них отказался, но что написано пером – да и вдобавок «вечным», - того не вырубишь топором. Сейчас я побывал во многих местах России, съездил с писательской бригадой по Средней Азии – в самой отсталой Советской республике Туркмении – и сам я чувствую и другие говорят, что дух мой стал крепче. Но, - известная тень правого попутчика еще лежит на мне густо, и я думаю, что, если бы я подал просьбу о паспорте, где будет указано, что оный писатель намерен уехать с женой, с детьми, не исключена возможность, что некоторые органы отнеслись бы к этому с иронией и подумали б «куда это он едет. Не лучше бы ему посидеть на месте» и прочее, а что касательно денег, то их бы и без иронии не выдали б, так что, даже и получив паспорт, я бы не смог выехать.
Года три назад я уже был в Европе, но видал только Европу внешне, поверхностно и не написал об Европе ничего. Теперь, после того, как я закончу свою работу в Италии, я думаю, отправив семью обратно, самому поехать в Рур и металлургические районы Германии с тем, чтобы посмотреть, как и чем живут европейские рабочие. Необходимо мне это для того, чтобы с весны будущего года можно было б уехать в сердце Донбасса и попытаться написать роман о советские горняках…
Вот почему я решился написать Вами это письмо, и, оканчивая его, я еще раз повторяю, что поеду в Европу не праздношатающимся туристом и соглядатаем – эти годы уже минули и не вернутся, - я поеду писателем, который обязан и должен сравнить эти два мира, противопоставленные друг другу и которым, может быть, очень скоро придется встретиться с оружием в руках друг против друга. Я люблю свою страну, я ее слуга и ее оружие – мое оружие.
Желаю Вам всего доброго в исполнении той мировой и ответственейшей роли, которая выпала Вам на долю.
ВСЕВОЛОД ИВАНОВ
Адрес мой: Москва, Первая Мещанская, дом №6, кв.2.
Или журнал «Красная новь», Ильинка, Старо-Панский, дом 4.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2008-01-13 06:18 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 08:20 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 06:20 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 06:41 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 08:19 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 06:52 pm (UTC)так выпустили?
(no subject)
Date: 2008-01-13 08:19 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 07:14 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 10:11 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-13 11:35 pm (UTC)(no subject)
Date: 2008-01-14 04:36 am (UTC)Ввёл его в обращение, кажется, Горький. "Ах, черти драповые".
Процитировал ваш пост
Date: 2008-01-14 03:46 pm (UTC)