R.I.P. Евгений Евтушенко

[amalgin]

Comments

[rsx11m.livejournal.com]

Достойно, главное - достойно,-
Любые встретить времена:
Когда эпоха то застойка,
То взбаламучена до дна.

Достойно, главное - достойно,-
Что<б> раздаватели щедрот
Не довели тебя до стойла
И не заткнули сеном рот!

Страх перед временем, паденья...
На трусость душу не потрать,
Но приготовь себя к потерям
Всего, что страшно потерять.

А если всё переломалось,
Как невозможно пред<по>ложить,-
Скажи себе такую малость:
"И это можно пережить!"

Это расшифровка фонограммы концерта Аркадия Северного 24 февраля 1980г. У Евтушенко эпоха "застойна", а Северный спел "застойка", что, в общем, оказалось даже более точной формулировкой, термин "эпоха застоя" появился, вроде, позже 1980г, но впервые подобное определение, судя по всему, дал именно Евгений Евтушенко в этих своих стихах.

К сожалению, очень многие деятели искусств и артисты дали "довести себя до стойла", и власть им таки "заткнула сеном рот".

[mancunian.livejournal.com]

Да, покойный был гроссмейстером по сидению на двух стульях.

[dve-muchachi.livejournal.com]

последний из той плеяды

[petr-leycans.livejournal.com]

да, очень и очень жаль( целая эпоха ушла с ним

но почему то вспоминаются смешные вещи о нем, рассказ Жванецкого "Телефон" ну как он его тремя штрихами описал


ну и его шутка гения, переделанный Евгений Онегин, в исполнении Даля

[dve-muchachi.livejournal.com]

Сергей Довлатов вспоминал о том, что когда Бродский услышал, что Евтушенко выступает против колхозов, он сказал: «Если он против, я – за»

[ya-malchik.livejournal.com]

«Я знаю:
Вождю
бесконечно близки
мысли
народа нашего.
Я верю:
здесь расцветут цветы,
сады
наполнятся светом.
Ведь об этом
мечтаем
и я
и ты,
значит
думает Сталин
об этом!»

«Я знаю:
грядущее видя вокруг,
склоняется
этой ночью
самый мой лучший на свете друг
в Кремле
над столом рабочим.
Весь мир перед ним —
необъятной ширью!
В бессонной ночной тишине
он думает
о стране,
о мире,
он думает
обо мне.
Подходит к окну.
Любуясь столицей,
тепло улыбается он.

А я засыпаю,
и мне приснится
очень
хороший
сон

[bor-mo-tun.livejournal.com]

А где вот эти вот его стихи, "На танк забирается Ельцин"?

На всю жизнь запомнил с 1991 года, как он тогда рассказывал, что много ошибался, но вот теперь-то ошибки быть не может.

[guragun.livejournal.com]

Кумир шестидесятников ушел. Помню один из его первых концертов в Олимпийском. Зал был переполнен до отказа. А желающие продолжали волноваться за стенами зала. Евтушенко тогда махнул рукой: "Впустить!" И народ буквально хлынул рекой в открытые двери. Сидели на полу, на ступенях, на краю сцены... Это было время Большой Поэзии. Больше такого потом мы не видели... А "прозрели", конечно, гораздо позже.

[ru-gosa.livejournal.com]

Он и в Олимпийском выступал?!

[sergey shatalin (from livejournal.com)]

...И всё, что с тобою когда-нибудь было,
и то, что ты помнишь, и то, что забыла,
во мне словно камень, сокрытый внутри.

[kirill58.livejournal.com]

"Поэт в России - больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
кому уюта нет, покоя нет.
Поэт в ней - образ века своего
и будущего призрачный прообраз.
Поэт подводит, не впадая в робость,
итог всему, что было до него.
Сумею ли? Культуры не хватает...
Нахватанность пророчеств не сулит..."

[es-map.livejournal.com]

"Зряшно — закричать, заплакать — зряшно:
не услышат небо и земля.
Страшно не того, что стало страшно,
а того, что жалко мне себя.

Мало ли душа наунижалась,
чтоб ещё унизиться сейчас!
Не чужая жалость, — саможалость —
вот что унизительно для нас" (с)

[strana-mudakov.livejournal.com]

Почему-то помню только "Марьину рощу"

[cabanera.livejournal.com]

А я почему-то "Жару в Риме"...
Наверное, первое, что прочитал?

"Монахи, к чёрту все сутаны!
Ныряйте в римские фонтаны..."

[es-map.livejournal.com]

"Все победы — пирровы победы,
и на свете нет других побед.
Пожалел себя — не лезь в поэты.
Скидки запросивший — не поэт.

Все твои мученья — только малость,
если вся в крови земная ось.
Может, слишком дёшево давалось
всё, что и далось, и удалось?

За непрокажённость, неуродство
доплати — хоть сломанным хребтом.
Всё, что слишком дёшево дается,
встанет слишком дорого потом" (с)

[hard-squeeze.livejournal.com]

RIP
"Идут белые снеги
Как по нитки скользя
Жить и жить бы на свете
Да как видно нельзя.

Чьи-то души бесследно
Исчезая вдали
Словно белые снеги
Идут в небо с земли

Идут белые снеги,
И я тоже уйду
Не печалюсь о смерти
И бессмертья не жду

Я не верую в чудо,
Я не снег, не звезда,
И я больше не буду
Никогда, никогда

Но надеждою маюсь,
Полный тайных тревог,
Что хоть малою малость
Я России помог

Пусть она позабудет
Про меня без труда,
Только пусть она будет
Навсегда, навсегда.

Идут белые снеги,
Как во все времена,
Как при Пушкине, Стеньке,
И как после меня,

Идут белые снеги,
Аж до боли светлы,
И мои, и чужие
Заметая следы.

Идут белые снеги,
Но надежда моя--
Если будет Россия,
Значит, буду и я!"

(Написал как помню, по памяти. Пусть неточно, но память--это то, что останется от поэта. И его стихи.)

[microtigra.livejournal.com]

ходил в майке с дырочками, когда это ещё не было модным

[kirill58.livejournal.com]

[massur.livejournal.com]

Поэт? Какие миры он открыл? Деятель - это да. Отличную антологию поэзии составил.

[es-map.livejournal.com]

Кто есть поэт ?
Властитель душ ?
Или ...

Помню себя 14-летнего, когда прочёл "Допрос под Брамса".
Не-за-бы-ва-емо.
RIP ...

[meursault-vs.livejournal.com]

Голливудский красавец на этой фотке

[paul-krokodilov.livejournal.com]

истинный ариец (с)

[hard-squeeze.livejournal.com]

Ну раз пошла такая пьянка, то немного лирики.

"Весенней ночью думай обо мне,
И летней ночью думай обо мне,
Осенней ночью думай обо мне
И зимней ночью думай обо мне.

Я не хочу, чтоб думала ты днём,
Пусть день перевернётся кверху дном,
Окурит дымом и зальёт вином,
Заставит думать о совсем ином.
О чём захочешь можешь думать днём,
Но ночью--только обо мне одном!

Услышь сквозь паравозные гудки,
Сквозь ветер, тучи рвущий на куски,
Как надо мне, попавшему в тиски,
Чтоб в комнате, где стены так узки,
Ты жмурилась от счастья и тоски,
До боли сжав ладонями виски.

Молю тебя в тишайшей тишине,
Или под дождь, шумящий в вышине,
Или под снег, мерцающий в окне,
Уже во сне, но всё же не во сне:

Весенней ночью думай обо мне,
И летней ночью думай обо мне,
Осенней ночью думай обо мне
И зимней ночью думай обо мне."

[es-map.livejournal.com]

И сразу вспомнилась "Сережка ольховая" ...

[kirill58.livejournal.com]

Карьера
Ю. Васильеву

Твердили пастыри, что вреден
и неразумен Галилей,
но, как показывает время:
кто неразумен, тот умней.

Ученый, сверстник Галилея,
был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится земля,
но у него была семья.

И он, садясь с женой в карету,
свершив предательство свое,
считал, что делает карьеру,
а между тем губил ее.

За осознание планеты
шел Галилей один на риск.
И стал великим он... Вот это
я понимаю - карьерист!

Итак, да здравствует карьера,
когда карьера такова,
как у Шекспира и Пастера,
Гомера и Толстого... Льва!

Зачем их грязью покрывали?
Талант - талант, как ни клейми.
Забыты те, кто проклинали,
но помнят тех, кого кляли.

Все те, кто рвались в стратосферу,
врачи, что гибли от холер,-
вот эти делали карьеру!
Я с их карьер беру пример.

Я верю в их святую веру.
Их вера - мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!

1957

[hard-squeeze.livejournal.com]

Наследники Сталина

Безмолвствовал мрамор.
Безмолвно мерцало стекло.
Безмолвно стоял караул,
на ветру бронзовея,
А гроб чуть дымился.
Дыханье из гроба текло,
когда выносили его
из дверей Мавзолея.
Гроб медленно плыл,
задевая краями штыки.
Он тоже безмолвным был -
тоже! -
но грозно безмолвным.
Угрюмо сжимая
набальзамированные кулаки,
в нем к щели глазами приник
человек, притворившийся мертвым.
Хотел он запомнить
всех тех, кто его выносил, -
рязанских и курских молоденьких новобранцев,
чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил,
и встать из земли,
и до них,
неразумных,
добраться.
Он что-то задумал.
Он лишь отдохнуть прикорнул.
И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою:
удвоить,
утроить у этой плиты караул,
чтоб Сталин не встал
и со Сталиным - прошлое.
Мы сеяли честно.
Мы честно варили металл,
и честно шагали мы,
строясь в солдатские цепи.
А он нас боялся.
Он, веря в великую цель, не считал,
что средства должны быть достойны
величия цели.
Он был дальновиден.
В законах борьбы умудрен,
наследников многих
на шаре земном он оставил.
Мне чудится -
будто поставлен в гробу телефон.
Кому-то опять
сообщает свои указания Сталин.
Куда еще тянется провод из гроба того?
Нет, Сталин не умер.
Считает он смерть поправимостью.
Мы вынесли
из Мавзолея
его,
но как из наследников Сталина
Сталина вынести?
Иные наследники
розы в отставке стригут,
но втайне считают,
что временна эта отставка.
Иные
и Сталина даже ругают с трибун,
а сами ночами тоскуют о времени старом.
Наследников Сталина,
видно, сегодня не зря
хватают инфаркты.
Им, бывшим когда-то опорами,
не нравится время,
в котором пусты лагеря,
а залы, где слушают люди стихи,
переполнены.
Велела не быть успокоенным Родине мне.
Пусть мне говорят: "Успокойся!"-
спокойным я быть не сумею.
Покуда наследники Сталина
живы еще на земле,
мне будет казаться,
что Сталин - еще в Мавзолее.

[moskovsk-bambuk.livejournal.com]

Зола Дахау жжёт мне до сих пор подмётки.
Дымятся подо мной асфальт или паркет.
Как гвозди палачей, мне всажены под ногти
неправые штыки и острия ракет.

Я глажу по почам любимой сонный локон,
а сам курю, курю, и это неспроста.
Я распят, как Христос, на крыльях самолетов,
летящих в эту ночь бомбить детей Христа.

Вы о свободе мне! Досужее позерство
под сенью роковой висящих в небе бомб.
От века своего свободным быть позорно,
позорней во сто крат, чем быть его рабом.

На миллионах лиц моя судьба и драма,
на миллионах рук стучит мой личный пульс.
Да, несвободен я от матерей Вьетнама,
от камбоджийских вдов и от далласских пуль.

Да, несвободен я от Пушкина и Блока,
от штата Мэриленд, от станции Зима.
Да, несвободен я от дьявола и бога,
от красоты земли и от её дерьма.

Да, несвободен я от жажды мокрой шваброй
пройтись по головам среди грызни, резни.
Да, несвободен я от чести в морду шваркнуть
всем в мире сволочам, что сволочи они.

И может, буду тем любезен я народу,
что прожил жизнь, борясь, - не попросту скорбя
что в мой жестокий век восславил несвободу
от праведной борьбы, свобода, за тебя...

[joukerr.livejournal.com]

А мы в школе ставили его "Братскую ГЭС", я читала про бабушку:
"Куда идёшь ты, бабушка?
Я к лагерю, сынки...
А что несёшь ты, бабушка?
Жарки несу, жарки..."
Жарки -это сибирские лютики, купальницы, не то, что первоцветы, вдругорядь с чиной и черёмухой...

R.I.P...Жаль, буду в другом городе...

[zimm4.livejournal.com]

С трудом пытался что-то вспомнить... С удивлением обнаружил в Интернете "Хотят ли русские войны?"...
А вот Рождественского много знаю наизусть.

[Алексей Гордиенко (from livejournal.com)]

Что, никогда не слышали таких строк?

"Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит..."

(Уже больше 40 лет звучит, на каждый Новый год...)

[opp-tima.livejournal.com]

*Внутри меня осенняя пора.
Внутри меня прозрачно и прохладно,
и мне печально, но не безотрадно,
и полон я смиренья и добра.

А если я бушую иногда,
то это я бушую, облетая,
и мысль приходит, грустная, простая,
что бушевать — не главная нужда.

А главная нужда — чтоб удалось
себя и мир борьбы и потрясений
увидеть в обнаженности осенней,
когда и ты и мир видны насквозь.

Прозренья - это дети тишины.
Не страшно, если шумно не бушуем.
Спокойно сбросить все, что было шумом,
во имя новых листьев мы должны.

Случилось что-то, видимо, со мной,
и лишь на тишину я полагаюсь,
где листья, друг на друга налагаясь,
неслышимо становятся землей.

И видишь все, как с некой высоты,
когда сумеешь к сроку листья сбросить,
когда бесстрастно внутренняя осень
кладет па лоб воздушные персты.
1965

[opp-tima.livejournal.com]

КЛАССИКА Монолог Тиля Уленшпигеля

Я человек - вот мой дворянский титул.
Я, может быть, легенда, может, быль.
Меня когда-то называли Тилем,
и до сих пор - я тот же самый Тиль.

У церкви я всегда ходил в опальных
и доверяться богу не привык.
Средь верующих - то есть ненормальных -
я был нормальный, то есть еретик.

Я не хотел кому-то петь в угоду
и получать подачки от казны.
Я был нормальный - я любил свободу
и ненавидел плахи и костры.

И я шептал своей любимой - Неле
под крики жаворонка на заре:
"Как может бог спокойным быть на небе,
пока убийцы ходят по земле?"

И я искал убийц... Я стал за бога.
Я с детства был смиренней голубиц,
но у меня теперь была забота -
казнить своими песнями убийц.

Мои дела частенько были плохи,
а вы торжествовали, подлецы,
но с шутовского колпака эпохи
слетали к черту, словно бубенцы.

Со мной пришлось немало повозиться,
но не попал я на сковороду,
а вельзевулы бывших инквизиций
на личном сале жарятся в аду.

Я был сожжен, повешен и расстрелян,
на дыбу вздернут, сварен в кипятке,
но оставался тем же менестрелем,
шагающим по свету налегке.

Меня хватали вновь, искореняли.
Убийцы дело знали назубок,
как в подземельях при Эскуриале,
в концлагерях, придуманных дай бог!

Гудели печи смерти, не стихая.
Мой пепел ворошила кочерга.
Но, дымом восходя из труб Дахау,
живым я опускался на луга.

Смеясь над смертью - старой проституткой,
я на траве плясал, как дождь грибной,
с волынкою, кизилового дудкой,
с гармошкою трехрядной и губной.

Качаясь тяжко, черные от гари
по мне звонили все колокола,
не зная, что, убитый в Бабьем Яре,
я выбрался сквозь мертвые тела.

И, словно мои преданные гёзы,
напоминая мне о палачах,
за мною шли каштаны и березы,
и птицы пели на моих плечах.

Мне кое с кем хотелось расквитаться.
Не мог лежать я в пепле и золе.
Грешно в земле убитым оставаться,
пока убийцы ходят по земле!

Мне не до звезд, не до весенней сини,
когда стучат мне чьи-то костыли,
что снова в силе те, кто доносили,
допрашивали, мучили и жгли.

Да, палачи, конечно, постарели,
но все-таки я знаю, старый гёз,-
нет истеченья срока преступлений,
как нет оплаты крови или слез.

По всем асфальтам в поиске бессонном
я костылями гневно грохочу
и, всматриваясь в лица, по вагонам
на четырех подшипниках качу.

И я ищу, ищу, не отдыхая,
ищу я и при свете, и во мгле...
Трубите, трубы грозные Дахау,
пока убийцы ходят по земле!

И вы из пепла мертвого восстаньте,
укрытые расползшимся тряпьем,
задушенные женщины и старцы,
идем искать душителей, идем!

Восстаньте же, замучепные дети,
среди людей ищите нелюдей
и мантии судейские наденьте
от имени всех будущих детей!

Пускай в аду давно уже набито,
там явно пе хватает «ряда лиц»,
и песней поднимаю я убитых
и песней их веду искать убийц.

От имени Земли и всех галактик,
от имени всех вдов и матерей
я обвиняю! Кто я? Я голландец.
Я русский. Я француз. Поляк. Еврей.

Я человек - вот мой дворянский титул.
Я, может быть, легенда, может, быль.
Меня когда-то называли Тилем,
и до сих пор я тот же самый Тиль.

И посреди двадцатого столетья
я слышу - кто-то стонет и кричит.
Чем больше я живу на этом свете,
тем больше пепла в сердце мне стучит!
1965

[pritkov.livejournal.com]

Жаль что он скурвился. Медсестра из Макеевки? Вы серьезно? Но не перед нами ему отвечать. Но ответит за свой страх и блюдолизство.

[kiwichka.livejournal.com]

Что за подлый май -
Радует к стыду,
Но не подменяй
Жаждой жить - судьбу.
Пусть соблазн велик
Жить хоть как-нибудь,
Свежий запах лип
Может обмануть.

[opp-tima.livejournal.com]

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

1961

[hard-squeeze.livejournal.com]

«Нет
лет...» —
вот что кузнечики стрекочут нам в ответ
на наши страхи постаренья
и пьют росу до исступленья,
вися на стеблях на весу
с алмазинками на носу,
и каждый —
крохотный зелененький поэт.

«Нет
лет...» —
вот что звенит,
как будто пригоршня монет,
в кармане космоса дырявом горсть планет,
вот что гремят, не унывая,
все недобитые трамваи,
вот что ребячий прутик пишет на песке,
вот что, как синяя пружиночка,
чуть-чуть настукивает жилочка
у засыпающей любимой на виске.

Нет
лет.
Мы все,
впадая сдуру в стадность,
себе придумываем старость,
но что за жизнь,
когда она — самозапрет?
Копни любого старика
и в нем найдешь озорника,
а женщины немолодые —
все это девочки седые.
Их седина чиста, как яблоневый цвет.

Нет
лет.
Есть только чудные и страшные мгновенья.
Не надо нас делить на поколенья.
Всепоколенийность —
вот гениев секрет.
Уронен Пушкиным дуэльный пистолет,
а дым из дула смерть не выдула
и Пушкина не выдала,
не разрешив ни умереть,
ни постареть.

Нет
лет.
А как нам быть,
негениальным,
но все-таки многострадальным,
чтобы из шкафа,
неодет,
с угрюмым грохотом обвальным,
грозя оскалом тривиальным,
не выпал собственный скелет?
Любить.
Быть вечным во мгновении.
Все те, кто любят,—
это гении.

Нет
лет
для всех Ромео и Джульетт.
В любви полмига —
полстолетия.
Полюбите —
не постареете —
вот всех зелененьких кузнечиков совет.
Есть
весть,
и не плохая, а благая,
что существует жизнь другая,
но я смеюсь,
предполагая,
что сотня жизней не в другой, а в этой есть
и можно сотни раз отцвесть
и вновь расцвесть.

Нет
лет.
Не сплю,
хотя давно погас в квартире свет
и лишь поскрипывает дряхлый табурет:
«Нет
лет...
нет
лет...»

18 июля 1992, станция Зима