В камере у бывшего директора Гоголь-центра Алексея Малобродского поселился замечательный сосед

[amalgin]

Пресненский суд Москвы арестовал экс-директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского. Он был задержан вечером 19 июня по делу о хищениях в театральной организации «Седьмая студия» Кирилла Серебренникова. Малобродскому предъявлено обвинение в мошенничестве в особо крупном размере. Правозащитники Когершын Сагиева (журналист Дождя, член ОНК) и Евгений Еникеев навестили его в спецприемнике на Петровке, 38.

Алексея Малобродского мы застали за уборкой камеры. В «новый номер», как он выразился, его перевели пару часов назад — тусклый свет, решетка на окне, зеленые стены. «Я не виновен, независимо от того, как будет развиваться дело, для меня важно, чтобы все знали, я ничего не воровал», — говорит Малобродский.

Сосед Алексея по камере — пожилой мужчина по имени Владимир. У него, в отличие от театрального деятеля, который не знал, что с собой взять в изолятор, есть комплект постельного белья. «Я же не первоход», — улыбается Владимир серебряным рядом зубов. Он обвиняется в вымогательстве.

Владимир никогда не слышал о проекте «Платформа» и не бывал в «Гоголь-центре», но осведомлен, что существует некий режиссер Кирилл Серебренников. И почему-то Владимир уверен, что тот гомосексуал — об этом он прочитал в газетах, название которых не помнит. По мнению Владимира, факт общения Серебренникова и Малобродского негативно скажется на дальнейшем пребывании Алексея в СИЗО.

«Он же из этой сферы. Ничего не утаишь, за меня вот пробивают, за него будут пробивать...», — пугает Владимир.

Рассказы о «понятиях» и многозначительные паузы соседа беспокоят Малобродского. То, что они оказались в одной камере, — нарушение закона. В СИЗО ранее судимые не должны сидеть с теми, кто оказался в тюрьме впервые.

(Чуть позже мы попросили рассадить Алексея и Владимира, но сотрудники Петровки отказались со словами «У него никакой судимости нет, он это зачем-то придумал». К слову, специальные соседи (так называемые тюремные наседки) — распространенная практика следователей и оперативников, которая используется чтобы поскорее «разговорить» обвиняемого).

На вопрос, не давят ли на него, Малобродский ответил, что нет. «Первый допрос 19 июня (в понедельник) был в тональности „ну, рассказывайте, как воровали“, а потом, уже 20-го, почему-то изменилось отношение. Сначала, казалось, им нужно только признание». По словам Малобродского, в разговоре со следователем он согласился «работать вместе», но на вопрос «Вы же понимаете, что надо давать „правильные показания“?» уточнил «Вы хотели сказать „правдивые“?»

ОТСЮДА