![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В последние дни я тут углубился во всякие воспоминания. И сейчас задумался: не злоупотребляю ли я при этом местоимением "я"? не выпячиваю ли знакомство со всякими известными людьми? не примазываюсь ли ко всяким знаковым событиям? Ответа не нашел. Так что продолжаю в том же духе.
Хочу вспомнить кое-что важное про конец 80-х, про события вокруг так называемого писательского объединения "Апрель" и про альманах под тем же названием.
В 1988 году большая группа прогрессивно настроенных писателей объявила о создании Всесоюзной ассоциации писателей в поддержку Перестройки "Апрель".
"Апрель" - это на самом деле в честь апрельского пленума ЦК КПСС 1985 года, на котором был объявлен курс на перестройку. Основу составляли так называемые шестидесятники (А. Приставкин, Е. Евтушенко, Ю. Черниченко, М. Шатров, Б. Окуджава, В. Дудинцев, Р. Рождественский, А. Стреляный, Л. Жуховицкий, А. Нуйкин), но к ним примкнула и молодежь, которую не хотели принимать в Союз писателей (в частности мы с Татьяной Толстой, с которой в тот период я очень дружил). Официальная учредительная конференция все откладывалась, трудно было собрать воедино рассыпавшихся по заграницам "перестройщиков", а вот работа над альманахом "Апрель" закипела сразу же.
Не помню, кому принадлежала идея собрать и выпустить сборник, где под одной обложкой можно было бы поднять острейшие политические темы и в то же время задействовать самые громкие литературные имена. Кажется, Алле Гербер. Выпустить сборник решили в частном издательстве, точнее кооперативном, так это тогда называлось, и принципиально без участия Главлита, то есть цензуры. Напомню, что предварительную цензуру Горбачев отменил только 1 августа 1990 года. Но мы шли напролом.
Образовалась редколлегия во главе с А.Приставкиным. Заседали мы в квартире Галины Васильевны Дробот на Аэропорте. Я был деятельным членом редколлегии и единственным, кто отвечал за молодежь. С моей подачи в первом выпуске альманаха появились Александр Терехов, Олеся Николаева, Олег Хлебников, кто-то еще. Опубликовать свои тексты рядом с Окуджавой, Искандером, Евтушенко и Вознесенским, думаю, было почетно. Живые классики дали нам для первого выпуска новые сочинения, то есть эксклюзив (кроме Евтушенко, который передал "Танки идут по Праге", стихотворение хоть и старое, но запрещенное). Раздел публицистики у нас открывался, вы не поверите, статьей Б.Н.Ельцина "Полумерами не обойтись".
Для Александра Терехова, короткую повесть которого из армейской жизни "Зёма" я принес в этот первый выпуск "Апреля", это был дебют. Ему было 22 или 23 года, он был студентом журфака, нас познакомил Шахиджанян, его преподаватель. В дальнейшем он никогда не включал эту дебютную публикацию в свою библиографию. Догадываюсь, почему: я жестко отредактировал его текст, практически переписал заново. Сейчас думаю, что был неправ, но в любом случае его повесть имела резонанс, им заинтересовались большие издательства.
В "Московских новостях" в сентябре 1989 года, за месяц до выхода книги, я для подогревания интереса к ней опубликовал большую, на полосу, рецензию на сборник.
В качестве курьеза приведу один абзац из этой рецензии: "Для меня лично наибольшим открытием явилась проза Юнны Мориц, пронзительная, с глубокими размышлениями о добре и зле, юности и старости, со своей философией, с выстраданным пониманием жизни".
Тогда Юнна Петровна находилась по нашу сторону баррикад, она была просто оголтелой ельцинисткой.
В январе 1990 года мы провели предварительное собрание "Апреля" в Большом зале ЦДЛ. Оно было прервано ворвавшейся в зал довольно многочисленной группой антисемитов, которые орали в рупор: "Убирайтесь в свой Израиль!" Они разверунули плакаты: «Апрель! Кто ваш спонсор?», «А.Н.Яковлев! Москва – не Тель-Авив, Верховный Совет – не кнессет, КПСС – не херут!», «Демократия – для народа, сионизм – вне закона!», «Друзьям Израиля – не место в Верховном Совете СССР!» Некий люберецкий журналист Евгений Луговой (его опознали позже) кричал: «Сегодня мы пришли с плакатом, а завтра – с автоматом!» Руководил всем действом Константин Осташвили, наладчик электронного оборудования по роду занятий. Эта акция его прославила и в итоге он сел в тюрьму, но за день до выхода по УДО в апреле 1991 года был найден в своей камере повешенным на простыне.
Ворвавшиеся к нам активисты выскочили на сцену, набросились на президиум, заломили назад руку Окуджаве, сняли с носа и разбили очки писателю Курчаткину. Застигнутые врасплох писатели пытались вызвать милицию, но милиция не пришла. Пришлось сворачиваться.
Рядом со мной сидела старушка и трясущимися руками снимала происходящее на примитивную видеокамеру. Я выпросил у нее кассету и в тот же вечер поехал в Питер, где на Ленинградском телевидении существовала свободолюбивая передача "Пятое колесо". Вот видео (извиняюсь за качество). Сергей Шолохов привел меня для записи интервью в библиотеку Ленинградского телевидения, где поставил на фоне сочинений Шолом-Алейхема. Одновременно сюжет о происшествии вышел в передаче "До и после полуночи" у Владимира Молчанова.
В апреле 1990 года, наконец, состоялся официальный учредительный съезд писательского движения "Апрель", все в том же большом зале ЦДЛ. К тому времени к нам записалось 600 писателей. Предстояло выбрать руководящие органы. На сцене сидел президиум - все сплошь "шестидесятники", обрадованные, что спустя двадцать лет могут взять реванш. Процедура до степени смешения копировала процедуру обычного совкового съезда Союза писателей. И когда прозвучала фамилия Александра Рекемчука как кандидата в заранее подготовленный список будущего начальства, я взял слово. С трибуны я сообщил присутствовавшим, что совершенно охуел от происходящего, что Рекемчук, например, в свое время клеймил в "Литгазете" Солженицына под заголовком "Позор литературному власовцу" и многие из присутствующих ничуть не лучше, и что я прошу вычеркнуть меня из кандидатов, так как я и раньше не имел с этими людьми ничего общего, и сейчас не желаю.
После чего покинул зал. Уходя, я услышал, как взволнованный Рекемчук кричит с трибуны: "Неправда! Это ложь! Этого ничего не было!"
Пока я ехал домой, я жутко переживал. Наверное, думаю, я действительно всё перепутал. Очернил пожилого человека, устроил выходку. Он же так искренне отрицал мою клевету.
Однако я знал, что дома меня ждет папочка с вырезками из "Литературной газеты". Мои родители ее выписывали, и я, еще будучи школьником, вырезал всё самое интересное. Интернета тогда не было, так что эти мои папочки мне очень пригождались не раз.
Короче, я нашел, что искал.
. Пламенного перестройщика Рекемчука избрали. В октябре 1993 года он подписал "Письмо 42-х", требуя жестко подавить "красно-коричневую чуму" и отправить заговорщиков навечно в тюрьму. А я больше ни разу не появился ни на заседаниях движения "Апрель", ни на заседаниях редколлегии. Хотя они продолжали печатать в выходных данных мою фамилию.
Несколько лет назад мне в Италию позвонила неизвестная мне девица с РЕН-ТВ: "Мы делаем передачу о Солженицыне. Едем на интервью к писателю Рекемчуку. Это правда, что он опубликовал в свое время заметку против Солженицына?" - "Правда". - "Где это прочитать?" - "Найдите через гугл или яндекс в моем ЖЖ". - "А как это?" - "Ладно, я сам вам сейчас найду... Так... 22 октября 2006 года и 18 апреля 2008 года". - "А о чем там написано?" - "Откройте мой ЖЖ и прочитайте". - "А это правда, что письмо против Солженицына подписал писатель Бондарев?" - "Правда". - "Где прочитать?" - "Например, на сайте Солженицына. Там есть раздел, где выложены все эти публикации 1973 года. Кстати, и Рекемчук там тоже должен быть". - "А как найти сайт Солженицына". - "Через гугл или яндекс". - "А вы что, не можете мне помочь?" - "Вы хотите взять у меня интервью?" - "Нет, я хочу, чтобы вы мне помогли. Только быстренько, пожалуйста. У меня нет времени".
Идите вы все нахер. И РЕН-ТВ. И все разнообразные Рекемчуки. И все перестройщики со своими апрельскими пленумами. И вся советская литература в полном составе.
Хочу вспомнить кое-что важное про конец 80-х, про события вокруг так называемого писательского объединения "Апрель" и про альманах под тем же названием.
В 1988 году большая группа прогрессивно настроенных писателей объявила о создании Всесоюзной ассоциации писателей в поддержку Перестройки "Апрель".
"Апрель" - это на самом деле в честь апрельского пленума ЦК КПСС 1985 года, на котором был объявлен курс на перестройку. Основу составляли так называемые шестидесятники (А. Приставкин, Е. Евтушенко, Ю. Черниченко, М. Шатров, Б. Окуджава, В. Дудинцев, Р. Рождественский, А. Стреляный, Л. Жуховицкий, А. Нуйкин), но к ним примкнула и молодежь, которую не хотели принимать в Союз писателей (в частности мы с Татьяной Толстой, с которой в тот период я очень дружил). Официальная учредительная конференция все откладывалась, трудно было собрать воедино рассыпавшихся по заграницам "перестройщиков", а вот работа над альманахом "Апрель" закипела сразу же.
Не помню, кому принадлежала идея собрать и выпустить сборник, где под одной обложкой можно было бы поднять острейшие политические темы и в то же время задействовать самые громкие литературные имена. Кажется, Алле Гербер. Выпустить сборник решили в частном издательстве, точнее кооперативном, так это тогда называлось, и принципиально без участия Главлита, то есть цензуры. Напомню, что предварительную цензуру Горбачев отменил только 1 августа 1990 года. Но мы шли напролом.
Образовалась редколлегия во главе с А.Приставкиным. Заседали мы в квартире Галины Васильевны Дробот на Аэропорте. Я был деятельным членом редколлегии и единственным, кто отвечал за молодежь. С моей подачи в первом выпуске альманаха появились Александр Терехов, Олеся Николаева, Олег Хлебников, кто-то еще. Опубликовать свои тексты рядом с Окуджавой, Искандером, Евтушенко и Вознесенским, думаю, было почетно. Живые классики дали нам для первого выпуска новые сочинения, то есть эксклюзив (кроме Евтушенко, который передал "Танки идут по Праге", стихотворение хоть и старое, но запрещенное). Раздел публицистики у нас открывался, вы не поверите, статьей Б.Н.Ельцина "Полумерами не обойтись".
Для Александра Терехова, короткую повесть которого из армейской жизни "Зёма" я принес в этот первый выпуск "Апреля", это был дебют. Ему было 22 или 23 года, он был студентом журфака, нас познакомил Шахиджанян, его преподаватель. В дальнейшем он никогда не включал эту дебютную публикацию в свою библиографию. Догадываюсь, почему: я жестко отредактировал его текст, практически переписал заново. Сейчас думаю, что был неправ, но в любом случае его повесть имела резонанс, им заинтересовались большие издательства.
В "Московских новостях" в сентябре 1989 года, за месяц до выхода книги, я для подогревания интереса к ней опубликовал большую, на полосу, рецензию на сборник.
В качестве курьеза приведу один абзац из этой рецензии: "Для меня лично наибольшим открытием явилась проза Юнны Мориц, пронзительная, с глубокими размышлениями о добре и зле, юности и старости, со своей философией, с выстраданным пониманием жизни".
Тогда Юнна Петровна находилась по нашу сторону баррикад, она была просто оголтелой ельцинисткой.
В январе 1990 года мы провели предварительное собрание "Апреля" в Большом зале ЦДЛ. Оно было прервано ворвавшейся в зал довольно многочисленной группой антисемитов, которые орали в рупор: "Убирайтесь в свой Израиль!" Они разверунули плакаты: «Апрель! Кто ваш спонсор?», «А.Н.Яковлев! Москва – не Тель-Авив, Верховный Совет – не кнессет, КПСС – не херут!», «Демократия – для народа, сионизм – вне закона!», «Друзьям Израиля – не место в Верховном Совете СССР!» Некий люберецкий журналист Евгений Луговой (его опознали позже) кричал: «Сегодня мы пришли с плакатом, а завтра – с автоматом!» Руководил всем действом Константин Осташвили, наладчик электронного оборудования по роду занятий. Эта акция его прославила и в итоге он сел в тюрьму, но за день до выхода по УДО в апреле 1991 года был найден в своей камере повешенным на простыне.
Ворвавшиеся к нам активисты выскочили на сцену, набросились на президиум, заломили назад руку Окуджаве, сняли с носа и разбили очки писателю Курчаткину. Застигнутые врасплох писатели пытались вызвать милицию, но милиция не пришла. Пришлось сворачиваться.
Рядом со мной сидела старушка и трясущимися руками снимала происходящее на примитивную видеокамеру. Я выпросил у нее кассету и в тот же вечер поехал в Питер, где на Ленинградском телевидении существовала свободолюбивая передача "Пятое колесо". Вот видео (извиняюсь за качество). Сергей Шолохов привел меня для записи интервью в библиотеку Ленинградского телевидения, где поставил на фоне сочинений Шолом-Алейхема. Одновременно сюжет о происшествии вышел в передаче "До и после полуночи" у Владимира Молчанова.
В апреле 1990 года, наконец, состоялся официальный учредительный съезд писательского движения "Апрель", все в том же большом зале ЦДЛ. К тому времени к нам записалось 600 писателей. Предстояло выбрать руководящие органы. На сцене сидел президиум - все сплошь "шестидесятники", обрадованные, что спустя двадцать лет могут взять реванш. Процедура до степени смешения копировала процедуру обычного совкового съезда Союза писателей. И когда прозвучала фамилия Александра Рекемчука как кандидата в заранее подготовленный список будущего начальства, я взял слово. С трибуны я сообщил присутствовавшим, что совершенно охуел от происходящего, что Рекемчук, например, в свое время клеймил в "Литгазете" Солженицына под заголовком "Позор литературному власовцу" и многие из присутствующих ничуть не лучше, и что я прошу вычеркнуть меня из кандидатов, так как я и раньше не имел с этими людьми ничего общего, и сейчас не желаю.
После чего покинул зал. Уходя, я услышал, как взволнованный Рекемчук кричит с трибуны: "Неправда! Это ложь! Этого ничего не было!"
Пока я ехал домой, я жутко переживал. Наверное, думаю, я действительно всё перепутал. Очернил пожилого человека, устроил выходку. Он же так искренне отрицал мою клевету.
Однако я знал, что дома меня ждет папочка с вырезками из "Литературной газеты". Мои родители ее выписывали, и я, еще будучи школьником, вырезал всё самое интересное. Интернета тогда не было, так что эти мои папочки мне очень пригождались не раз.
Короче, я нашел, что искал.
. Пламенного перестройщика Рекемчука избрали. В октябре 1993 года он подписал "Письмо 42-х", требуя жестко подавить "красно-коричневую чуму" и отправить заговорщиков навечно в тюрьму. А я больше ни разу не появился ни на заседаниях движения "Апрель", ни на заседаниях редколлегии. Хотя они продолжали печатать в выходных данных мою фамилию.
Несколько лет назад мне в Италию позвонила неизвестная мне девица с РЕН-ТВ: "Мы делаем передачу о Солженицыне. Едем на интервью к писателю Рекемчуку. Это правда, что он опубликовал в свое время заметку против Солженицына?" - "Правда". - "Где это прочитать?" - "Найдите через гугл или яндекс в моем ЖЖ". - "А как это?" - "Ладно, я сам вам сейчас найду... Так... 22 октября 2006 года и 18 апреля 2008 года". - "А о чем там написано?" - "Откройте мой ЖЖ и прочитайте". - "А это правда, что письмо против Солженицына подписал писатель Бондарев?" - "Правда". - "Где прочитать?" - "Например, на сайте Солженицына. Там есть раздел, где выложены все эти публикации 1973 года. Кстати, и Рекемчук там тоже должен быть". - "А как найти сайт Солженицына". - "Через гугл или яндекс". - "А вы что, не можете мне помочь?" - "Вы хотите взять у меня интервью?" - "Нет, я хочу, чтобы вы мне помогли. Только быстренько, пожалуйста. У меня нет времени".
Идите вы все нахер. И РЕН-ТВ. И все разнообразные Рекемчуки. И все перестройщики со своими апрельскими пленумами. И вся советская литература в полном составе.
