![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сегодняшняя френд-лента принесла замечательный текст ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
neznaika_nalune на тему, которая меня занимает с момента, как я окунулся в атмосферу ЖЖ, - как относиться к "демократизму" интернета, где каждый может высказаться о чем угодно и как угодно. Надо сказать, что если к ненадежности источников информации в Интернете я уже как-то привык, то к тому, что каждый встречный-поперечный, который в реальной жизни до меня никогда не доберется, тут может запросто нахамить в лицо, привыкаю с трудом.
Короче, вот что он пишет:
"Смешно наблюдать за Т. Толстой как она негодует по поводу ужасного качества переводов субтитров на сайте tvsubtitles.net. bahareva пытается разьяснить ей что это не какие-то профессиональные, квалифицированные переводчики, а просто любительская помойка, где любой 15-летний пацан может выложить своё "творчество", желая удивить мир своими познаниями в иностранных языках.
Понимание приходит с трудом, и в ответ сразу слышится "разорю, не потерплю!": "Вот пусть, блять, не делится, а засунет себе в глотку ссаные тряпки на всю глубину гортани. Ненавижу всех, кто гадит и портит."
Интересно что развитие интернета, особенно пресловутой "вебдваноль", во многом повторяет социальные изменения XVIII-XX веков - крушение "старых режимов", ликвидацию наследственной аристократии и сословных привилегий. Традиционно в сфере печатного слова существовало чёткое аристократическое разделение на читателей и писателей. "Писателями" могли становиться не абы кто - практически любое печатное слово предполагало некоторую "тяжеловесность", прохождение определённых фильтров - цензуры, редакторской правки, норм общественной морали и т.д., своего рода механизмов "дворянской чести". Когда механизмы "дворянской чести" перестали действовать, нравы стали проще, вульгарнее, "подлее". Это был чрезвычайно болезненный процесс, когда казалось что на поверхность всплывает волна грязи и мусора, которая утопит под собой все остатки цивилизации. Но цивилизация выстояла, хоть и не без потерь, и стала горадо богаче.
С развитием интернета в интеллектуальной сфере происходит нечто подобное - "охлократизация", упрощение нравов, неизбежное в условиях когда каждый может написать и опубликовать что угодно. Осознание этого особенно трудно приходит к самим "аристократам духа", привыкшим к другим правилам игры.
Один из первых, получивших широкую известность на заре интернета, подобных конфузов приключился с именитым американским историком и журналистом Артуром Шлессинджером в 1996 году, после загадочного взрыва самолёта рейса TWA 800 над морем около Нью-Йорка. Вскоре после катастрофы Шлессинджер широко озвучил версию о том что самолёт был сбит ракетой с американского корабля в ходе военно-морских учений, а "власти скрывают". Когда его стали спрашивать какие у него есть доказательства этой версии, он сказал что "прочитал в Интернете". То есть у него давно сложилось определённое отношение к "весу печатного слова", пусть даже на экране компьютера. Это слово вовсе не обязательно будет 100% истиной, но предполагается что оно прошло определённую проверку на честность "слова джентльмена". Он искренне не понимал что "печатное слово" в интернете может быть продуктом фантазии любого 20-летнего дрочера сидящего в грязных трусах у компьютера с куском засохшей пиццы.
То что происходит - это, конечно, вовсе не конец света и не закат цивилизации. Но эта новая, грубая реальность заставляет развивать новые правила и навыки - другой подход к поиску, фильтрации и обработке информации, новые правила коммуникативной среды. Информационное пространство становится незимеримо богаче, просто в нём теперь изменившиеся "правила дорожного движения".
Это проходит весьма болезненно. В современных российских условиях на традиционное сословное деление "писателей" и "читателей" накладывается ещё специфический местный колорит - сословная спесь всевозможных изряднопорядочных, "рукоподаваемых" и прочих "с доброкачественными генами". Например, наблюдаемый сейчас истошный визг по поводу статьи Перекреста в "Известиях" о Маркелове. Этим визгом занимаются примерно те же персонажи которые сами постоянно, и без особых ограничений, улюлюкали на тему смерти людей не принадлежащих их сословию или по разным причинам им не симпатичных (один из недавних примеров - смерть патриарха Алексия с бесчисленными "вызвало начальство" и "здесь был Лёша"). Я думаю в большинстве случаев это вполне искренне - то есть они действительно не понимают почему это вдруг больше не действует: они могут хамить, а им - нельзя. Караул, это не по правилам, мы так не играем!
Когда-то поздняя аристократия гниющих старорежимов совершенно искренне не понимала почему вдруг всякой черни стало дозволено носить такие же камзолы и даже ездить в таких же каретах как они сами (если те в состоянии заплатить). Пришлось самим не раз окунуться в свинячье говно, а не только наблюдать из окна кареты как из-под её колёс обливаются грязью прохожие "подлого сословия". Но только тогда стали возможными широкие асфальтовые магистрали и массовые автомобили, едущие в десять раз быстрее позолоченных карет.
У этой демократизации есть, конечно, и обратная сторона. Например, расцветает всякая "падонкаффщина", с литпромами, багиро-минаевыми и т.д. В этом тоже нет ничего нового, это примерно как насрать в фарфоровую вазу в барском доме. Есть немало перонажей, в разные эпохи, которые не могут просто удовлетвориться тем что больше не обязаны кланяться и ломать шапку перед господами, а в состоянии почувствовать себя не-холопами только насрав господам в фарфоровую вазу. Это тоже пройдёт, хотя и не полностью.
Но как бы то ни было, бОльшему перевоспитанию заслуживает именно старая "аристократия", а не новоязные падонки. И первым придётся откушать немало свинячьего говна. Это такай диета, способствует излечению от старых иллюзий. Ну а мы будем посмотреть на этот процесс."
neznaika_nalune на тему, которая меня занимает с момента, как я окунулся в атмосферу ЖЖ, - как относиться к "демократизму" интернета, где каждый может высказаться о чем угодно и как угодно. Надо сказать, что если к ненадежности источников информации в Интернете я уже как-то привык, то к тому, что каждый встречный-поперечный, который в реальной жизни до меня никогда не доберется, тут может запросто нахамить в лицо, привыкаю с трудом. Короче, вот что он пишет:
"Смешно наблюдать за Т. Толстой как она негодует по поводу ужасного качества переводов субтитров на сайте tvsubtitles.net. bahareva пытается разьяснить ей что это не какие-то профессиональные, квалифицированные переводчики, а просто любительская помойка, где любой 15-летний пацан может выложить своё "творчество", желая удивить мир своими познаниями в иностранных языках.
Понимание приходит с трудом, и в ответ сразу слышится "разорю, не потерплю!": "Вот пусть, блять, не делится, а засунет себе в глотку ссаные тряпки на всю глубину гортани. Ненавижу всех, кто гадит и портит."
Интересно что развитие интернета, особенно пресловутой "вебдваноль", во многом повторяет социальные изменения XVIII-XX веков - крушение "старых режимов", ликвидацию наследственной аристократии и сословных привилегий. Традиционно в сфере печатного слова существовало чёткое аристократическое разделение на читателей и писателей. "Писателями" могли становиться не абы кто - практически любое печатное слово предполагало некоторую "тяжеловесность", прохождение определённых фильтров - цензуры, редакторской правки, норм общественной морали и т.д., своего рода механизмов "дворянской чести". Когда механизмы "дворянской чести" перестали действовать, нравы стали проще, вульгарнее, "подлее". Это был чрезвычайно болезненный процесс, когда казалось что на поверхность всплывает волна грязи и мусора, которая утопит под собой все остатки цивилизации. Но цивилизация выстояла, хоть и не без потерь, и стала горадо богаче.
С развитием интернета в интеллектуальной сфере происходит нечто подобное - "охлократизация", упрощение нравов, неизбежное в условиях когда каждый может написать и опубликовать что угодно. Осознание этого особенно трудно приходит к самим "аристократам духа", привыкшим к другим правилам игры.
Один из первых, получивших широкую известность на заре интернета, подобных конфузов приключился с именитым американским историком и журналистом Артуром Шлессинджером в 1996 году, после загадочного взрыва самолёта рейса TWA 800 над морем около Нью-Йорка. Вскоре после катастрофы Шлессинджер широко озвучил версию о том что самолёт был сбит ракетой с американского корабля в ходе военно-морских учений, а "власти скрывают". Когда его стали спрашивать какие у него есть доказательства этой версии, он сказал что "прочитал в Интернете". То есть у него давно сложилось определённое отношение к "весу печатного слова", пусть даже на экране компьютера. Это слово вовсе не обязательно будет 100% истиной, но предполагается что оно прошло определённую проверку на честность "слова джентльмена". Он искренне не понимал что "печатное слово" в интернете может быть продуктом фантазии любого 20-летнего дрочера сидящего в грязных трусах у компьютера с куском засохшей пиццы.
То что происходит - это, конечно, вовсе не конец света и не закат цивилизации. Но эта новая, грубая реальность заставляет развивать новые правила и навыки - другой подход к поиску, фильтрации и обработке информации, новые правила коммуникативной среды. Информационное пространство становится незимеримо богаче, просто в нём теперь изменившиеся "правила дорожного движения".
Это проходит весьма болезненно. В современных российских условиях на традиционное сословное деление "писателей" и "читателей" накладывается ещё специфический местный колорит - сословная спесь всевозможных изряднопорядочных, "рукоподаваемых" и прочих "с доброкачественными генами". Например, наблюдаемый сейчас истошный визг по поводу статьи Перекреста в "Известиях" о Маркелове. Этим визгом занимаются примерно те же персонажи которые сами постоянно, и без особых ограничений, улюлюкали на тему смерти людей не принадлежащих их сословию или по разным причинам им не симпатичных (один из недавних примеров - смерть патриарха Алексия с бесчисленными "вызвало начальство" и "здесь был Лёша"). Я думаю в большинстве случаев это вполне искренне - то есть они действительно не понимают почему это вдруг больше не действует: они могут хамить, а им - нельзя. Караул, это не по правилам, мы так не играем!
Когда-то поздняя аристократия гниющих старорежимов совершенно искренне не понимала почему вдруг всякой черни стало дозволено носить такие же камзолы и даже ездить в таких же каретах как они сами (если те в состоянии заплатить). Пришлось самим не раз окунуться в свинячье говно, а не только наблюдать из окна кареты как из-под её колёс обливаются грязью прохожие "подлого сословия". Но только тогда стали возможными широкие асфальтовые магистрали и массовые автомобили, едущие в десять раз быстрее позолоченных карет.
У этой демократизации есть, конечно, и обратная сторона. Например, расцветает всякая "падонкаффщина", с литпромами, багиро-минаевыми и т.д. В этом тоже нет ничего нового, это примерно как насрать в фарфоровую вазу в барском доме. Есть немало перонажей, в разные эпохи, которые не могут просто удовлетвориться тем что больше не обязаны кланяться и ломать шапку перед господами, а в состоянии почувствовать себя не-холопами только насрав господам в фарфоровую вазу. Это тоже пройдёт, хотя и не полностью.
Но как бы то ни было, бОльшему перевоспитанию заслуживает именно старая "аристократия", а не новоязные падонки. И первым придётся откушать немало свинячьего говна. Это такай диета, способствует излечению от старых иллюзий. Ну а мы будем посмотреть на этот процесс."
